Он замолчал и судорожно сглотнул.
— А сегодня утром пришли другие немцы, из сапёрной команды. Отобрали два десятка самых здоровых. Прикладами загнали в грузовики, повезли куда–то. Мишка Опанасенко по дороге выпрыгнул — пары метров пробежать не успел — срезали очередью с едущего следом мотоцикла. Из вот этого самого пулемета. Привезли сюда. Построили. Сказали: будете работать на ремонте моста. Двое сразу отказались — их тут же пристрелили. И ведь как–то беззлобно это сделали, спокойно, по-деловому — я даже не сразу понял, что их убили — показалось, что это какая–то шутка. Пришлось работать, врагу помогать… — он стиснул зубы так, что желваки заходили под скулами. — Я уж думал, всё. Хана. Свои не придут.
— Мы вовремя подоспели, Матвей, — сказал я. — Вас бы после завершения ремонта тут бы где–нибудь рядом и прикопали.
Я смотрел на этого огромного, как медведь, парня, на его залитую вражеской кровью гимнастёрку, на побелевшие костяшки пальцев, сжимавших трофейный пулемёт, и понимал: в нём сейчас горит та самая ярость, которая помогает солдату выжить и победить. Ярость, усиленная унижением в плену. И горе тому врагу, который попадётся ему на пути в ближайшие дни.
Солнце окончательно скрылось за лесом, и над рекой начали сгущаться сумерки — особенные, июньские, когда небо ещё долго остаётся светлым, а в низинах уже прячется густая, влажная темнота. Запах гари мешался с запахом речной воды и хвои. Война на несколько минут отступила, притаилась, давая нам короткую передышку. Но я знал, что это ненадолго.
— Значит так, товарищи, слушайте меня! — обращаясь сразу ко всем, громко произнёс Зимин. — Звук взрывов и горящие грузовики — отличный маяк для немецкого подкрепления. Если у них есть резервы в радиусе десяти–пятнадцати километров, они скоро будут здесь. В любом случае, чем дольше мы тут торчим, тем выше шансы, что нас накроют. Надо уничтожить переправу и валить отсюда.
Он обернулся к мосту, вернее, к тому, что от него осталось — изломанный настил, зияющий провал на месте подорванных вчера пролётов, и две тонкие нитки брёвен, переброшенных пленными через огрызки опор.
— Всем, кто может стоять на ногах — на мост! Задача: сбросить брёвна в реку! — Голос сержанта звучал буднично, словно речь шла о хозяйственных работах в казарме. — Работать быстро, без лишней суеты. Панкратов!
— Я! — ефрейтор шагнул вперёд, всё ещё сжимая в руке топор.
— Ты отвечаешь за результат! А мои разведчики прикроют вас с этого берега, на случай, если немцы появятся раньше, чем вы закончите.
— Есть! — рявкнул Панкратов и повернулся к своим «коллегам по несчастью». — Все слышали? А ну–ка, поднялись! Все за мной!