Вокруг беседки растут кусты сирени, уже отцветшие, но еще зеленые. Слышно, как где-то вдалеке играет духовой оркестр — вероятно, праздничный концерт у летней эстрады. В парке культуры и отдыха сегодня довольно пустынно, Первое Сентября и все советские граждане очень-очень заняты. У кого-то идут в школу дети, у кого-то внуки, кто-то поступил в вуз, а кто-то идет на утреннюю линейку в качестве преподавателя или выпускника. Впрочем, даже в обычные будни парки и кинотеатры как правило пустуют, ведь советские люди не приемлют тунеядства.
Воздух наполнен ароматом поздних цветов с клумб и легким запахом опавшей листвы. День обещает быть теплым, но уже чувствуется, что лето подходит к концу.
— И где она подевалась? — задает риторический вопрос Алена Маслова, вертя головой по сторонам: — договорились же в парке встретиться.
— Наша Казашка уже примадонна. — хмыкает рядом Наташа Маркова: — видела как она голову задрала как только Витька с Машкой в Москву уехали? Внутри у Салчаковой как у всякой восточной женщины спит тиранша или как на ихнем — Буюк Малика. Великая Ханша. Вот такие как она и угнетали славянский народ в течении многих столетий!
— Она ж из Узбекистана. — вяло возражает Алена, откидываясь на деревянную спинку скамейки: — значит узбечка, а не монголка. Сроду узбеки Русь не захватывали, ты чего придумываешь…
— А между прочим был Хан такой! Великий Узбек! И… наверняка у него славянские девушки в гареме были! И вообще раньше все со всеми воевали!
— Ой, Маркова, отстань. Лучше скажи мне, что я тут делаю вообще? — вздыхает Алена: — в мой законный выходной день? Могла бы дома валяться, пузом кверху и пузыри пускать.
— Так первое сентября же. Выходной потому и дали. Многим девчонкам, кто заочно учится — нужно в свои вузы зайти. Витьке из школы документы забрать, вот и остались мы вдвоем. — резонно замечает Наташа Маркова: — а куда ты пойдешь первого сентября? У тебя и компании не будет никакой. Мы с тобой вдвоем никуда не поступили, не обучаемся нигде… а наверное нужно. Вот куда ты после завершения спортивной карьеры пойдешь, Аленка? В сорок лет за мячиком так резво уже не попрыгаешь!
— Мне бы до тридцати дожить. — машет рукой Алена: — чего ты тут каркаешь, Наташка? И вообще, может мир изменится и научатся молодость продлевать и тела улучшать. Мне бы такое как у Лильки, но с сиськами как у Вальки Федосеевой!
— На спину перевернешься во сне и придавят они тебя насмерть. Задавлена собственными амбициями, вот что про тебя в некрологе напишут. — говорит Наташа: — четыре строчки на последней странице «Вечерки». О, а вот и наша Ханша идет.