Папа конечно же отказался. Он и раньше всем отказывал. В первую очередь, потому что думал о ней. Он видел с каким трудом ей дался турнир юниоров и как она расстроилась после. Большой спорт травматичен — вот что он сказал, я не хочу, чтобы моя дочка покалечилась и неважно — физически или морально. Главное не то, где мы живем, сказал он, а то — как. И с кем. Мы — семья, сказал он. А потом, лежа в своей кровати и притворяясь что спит, она слышала, как плачет за тонкой стенкой ее мама. Как она говорит о том, что у них есть шанс и о том, как ей надоела коммунальная квартира и общий холодильник. И как ей отвечает папа — мягко, но настойчиво, как он говорит, что это не их выбор, это не их жизнь и не их достижения. Этого всего достигла их дочка и он не собирается жить за ее счет.
С утра она сама позвонила вербовщику и обговорила с ним условия. А потом — поговорила с родителями. О том, что действительно такой шанс выпадает раз в жизни и что она — справится. Конечно, журналисты раздули из нее «гения поколения», а ей просто повезло. Да она умеет играть, но не так чтобы ее за это на руках носили и памятники ставили… это явное преувеличение. Однако… квартиру в Москве они все равно получат, даже если она матч за матчем проигрывать будет, она это специально уточнила у Алексея Ивановича. И… зарплата у папы будет, и даже у нее, у Арины будет заплата, хотя она еще и школьница, но это возможно, ей уже семнадцать, а ведь как-то работают мальчишки и девчонки, которые в «Ералаше» снимаются, верно? Все что ей нужно — это продержаться в команде год… ну может два. Закончить школу. Поступить в институт. А у них уже будет своя квартира в новом жилом комплексе рядом со станцией метро, как иначе они бы ее получили? А еще… еще она выпрямилась и сказала папе что это — ее выбор. И чтобы он не думал, что живет за ее счет. Вы меня вырастили — сказала она и слезы катились по ее щекам, вы меня вырастили, и я никогда не смогу отдать вам всего… но…
Тут уже и мама расплакалась и даже у папы глаза мокрыми стали. Они обнялись и проревели вместе… сколько? Она не помнит. Но на следующий день она уже подписала договор со своей новой командой. А через неделю ее папе вручили новенький набор ключей, и они въехали в новенькую квартиру, еще пахнущую краской и клеем от светлых обоев цвета «кофе с молоком». У папы появилась служебная машина, белая «шестерка», а у мамы исчезла вертикальная морщинка между бровей.
Что же до Арины… она так и не стала своей в команде. Все девушки были старше ее, порой намного, относились к ней предвзято, пытались навязать свое мнение. Так что не получилось у нее с ними сдружиться, да не очень-то и хотелось. У нее с ними не было ничего общего, даже совместная игра не сближала. Постоянные окрики Сабины «Арина!», одергивания и попытки «поставить на место». Как бы она не играла, как бы не тянулась, всегда была эта полупрозрачная стена между ней и другими игроками команды, взрослыми, «настоящими» игроками. А с ней… с ней даже не разговаривали толком. Признавали, что играет хорошо, но не более.