Атмосфера в зале напоминала театр перед премьерой. Негромкий гул голосов, сдержанное волнение, настороженные взгляды. Представители команд собирались стайками, как птицы перед перелетом — новички жались друг к другу, обмениваясь тревожными репликами, матерые волки первой лиги держались уверенно, но и они поглядывали по сторонам, оценивая конкурентов.
В правом углу, под портретом какого-то партийного деятеля в очках, собрались прибалты — сдержанные, подтянутые, в одинаковых темно-синих костюмах. Рижане всегда держались особняком, словно подчеркивая свою инаковость. В центре первого ряда уже восседала ташкентская делегация — яркие, шумные, то и дело переходящие на узбекский. Контраст с молчаливыми северянами был разителен.
Воздух в зале был тяжелый, спертый — вентиляция явно не справлялась с таким количеством народа. Пахло табачным дымом из курилки, дешевыми духами, потом — специфическим запахом спортивных залов, который, казалось, въелся в стены. Кто-то открыл окно, и в зал ворвался свежий московский воздух вместе с отдаленным шумом улицы.
У стены стоял тот самый барабан для жеребьевки — потертый, с облупившейся краской, похожий на те, что крутят в лотереях на ярмарках. Но здесь он выглядел зловеще — от его вращения зависели судьбы команд на ближайший сезон. Рядом на столике лежали пронумерованные шарики — обычные шарики для пинг-понга с нацарапанными фломастером цифрами. Такая простота, даже примитивность, странно контрастировала с важностью момента.
Постепенно зал заполнялся. Скрипели стулья, шуршали бумаги, звякали стаканы с водой на столе президиума. Кто-то пытался открыть заевшую форточку, и металлический скрежет резанул по ушам. Девушка из федерации волейбола проверяла микрофон, и ее «раз-раз-два» гулким эхом отдавалось под потолком.
Виктор занял свое место в десятом ряду, предварительно пропустив вперед Машу. Садясь он почувствовал как деревянное сиденье прогнулось — стулья были старые, рассохшиеся. Перед ними расстилалось море голов — седых, русых, черных. Где-то защелкал фотоаппарат корреспондента из «Советского спорта». В углу собрались представители облспорткомитетов — полные мужчины в мятых костюмах, явно больше интересующиеся предстоящим фуршетом, чем жеребьевкой.
А над всем этим — портреты. Спортсмены прошлых лет смотрели со стен строгими глазами, словно напоминая: мы свое отыграли, теперь ваша очередь. И старый паркет под ногами, и облупленная лепнина на потолке, и эти портреты — все создавало ощущение преемственности, непрерывной эстафеты поколений.