— Как я и говорила — сомнительные личности. — кивает Леночка: — и как ты умудряешься, Инночка вляпаться в такие вот круги общения? Кроме того… Холодков? Снова⁈
— Он обещал исправиться! Он сказал, что всех забудет и будет только со мной! И вообще, все что про него в городе говорят — враки! Потому что Серега никак не мог с Доброй Вожатой встретиться! И насчет женской бани тоже враки!
— Вот помяни мои слова, Инночка, он тебе снова сердце разобьет. Такие как Серега Холодков никогда не меняются. А если и меняются, то только в худшую сторону. Поверь моим… — Леночка поднимает руку и оттопыривает на ней три пальца: — моим трем разводам. Я на любовном фронте ветеран, вся в орденах, медалях и шрамах. Мне достаточно на человека взглянуть, и я сразу определяю, кто таков и куда готов. Твой Холодков хуже чумы, таких как он нужно от общества изолировать и на северный полюс отправлять, пусть там белых медведей соблазняет.
— Мой тоже много чего говорил. — добавляет Женечка: — да как только Бобка родился так сразу в кусты. А я на двух работах крутилась чтобы нас прокормить, да еще и в очереди в молочную кухню отстаивала… мужики все козлы, вот что я скажу.
— Ну вас. — обиженно говорит Инночка: — вот вы так говорите, а Женечка на работу в новом макияже и с прической пришла. И жемчуга свои надела… а для кого? Ясно дело, появился у нее кто-то!
— Точно. — Леночка поворачивается назад: — и кто же у тебя появился? Тот высокий автомобилист из соседнего подъезда? Или который тебе стихи писал нерифмованные? Ну который «твои пальцы чертят карты несуществующих стран на моем плече, пока за окном дождь стирает границы между небом и землей»?
— Как ты это еще запомнила? — передергивает плечами Женечка: — ужас какой, как вспомню, так вздрогну, творчество душевнобольных… он еще у моего подъезда меня караулил после работы, сидел на лавочке как сыч, мрачный, в темной одежде, брр… и пахло от него как от старого деда — нафталином.
— Таак, значит не поэт… — Леночка упирает пальчик в подбородок: — и не автомобилист… но кто же?
— Девушки-красавицы! — в дверь просовывается чья-то улыбающаяся физиономия: — мне бы путевые листы заверить и трудодни подписать!
— Не видишь, мы заняты? Читать не умеешь? — повышает голос Инночка: — там на двери написано же что перерыв пятнадцать минут!
— Не написано. — разводит руками посетитель: — и какие пятнадцать минут, вы уже полчаса…
— Пшел вон! — в голосе у Леночки звенит металл, и посетитель поспешно прячется за дверью, пробормотав что-то вроде извинения.
— Ну что за люди. — качает головой Леночка: — написано же… и куда все лезут? Их много, а мы одни… и так забот невпроворот.