— Ты и стихи складывать умеешь…
— Не мои. Прочитала где-то. Знаешь, Вить, иногда я боюсь, что люди — вот так все разбазарят, понимаешь? В Фергане из-за этой хлопковой гонки сейчас и абрикосов толком нет. Срубить абрикосовое дерево дело пяти минут, а вот чтобы вырастить… — девушка приподнимается на локте и строго смотрит на Виктора сверху вниз. При этом движении простыня соскальзывает с ее плеча и его глаза невольно отслеживают это событие.
— Витька! — притворно возмущается она и накидывает простыню на плечо: — ты куда пялишься? Я с тобой разговариваю!
— И… для участия в разговоре глаза не нужны.
— Я же волейболистка, у меня грудь не такая большая. Спортсменка. Не смотри, я стесняюсь.
— Было бы чего стесняться. Ты прекрасна. — Виктор откидывается на подушку и закладывает руки за голову, глядя в потолок: — вот если бы у меня такое тело было бы, я бы вот так и ходил голышом, пусть все завидуют. Но в целом я тебя понимаю, да. Знаешь почему символом мира стала оливковая ветвь?
— Потому что… Вить, серьезно. Если ты продолжишь вот так делать, то мы не заснем вообще! Будем до утра заниматься… всяким. А потом завтра на тренировке варенными будем. Маркова и Маслова сразу все заметят. И Лильке твоей сдадут. Убери руки…
— Да я просто погладить. У тебя такая шелковистая кожа… гладкая. И пахнешь ты вкусно.
— Так почему оливковая ветвь — символ мира? Не отвлекайся, Полищук!
— А? Оливковая ветвь, говоришь… вот привязать бы тебя к такой ветке и маслом намазать и картину с тебя написать… ай! Ты чего щиплешься⁈
— Так тебе и надо, кобель ты Витька, вот что! Давай говори про ветку, а то мы с тобой никогда не уснем.
— Хм. Ветка, ветка… а! Точно! Оливковая ветвь — символ мира. Почему? Да потому что в древние времена оливковое масло очень ценилось. Вот, например типичный перекус римского легионера в походе вполне мог составить кусок хлеба, обильно политый оливковым маслом и крепко посоленный для вящего вкуса. И вина, конечно, кувшинчик…
— А у тебя, Вить, как у Валентины Терешковой, всего две скорости — одна, когда ты кобель и глазки масляные, и другая — когда ты лектор в городском планетарии. Ты как тетерев, Полищук, как начинаешь вещать, так ничего вокруг не замечаешь… — усмехается девушка, глядя на него с каким-то странным выражением лица: — тебя хлебом не корми, дай лекцию прочитать.
— Салчакова! Тебя не учили что если ты хочешь высказаться в классе, то нужно сперва поднять руку? — Виктор делает вид что строго смотрит на девушку, поверх воображаемых очков на переносице: — сегодня мы проходим важную тему, она обязательно будет на экзаменах. И… о чем это мы? Ах, да. Завтрак римского легионера! Тяжелым катком прокатились стальные легионы Рима по народам Средиземноморья… именно римские легионы можно назвать первой армией в мире, армией а не вооруженными бандами или дружинами, не племенными формированиями, а полноценной армией. Структура легиона, его дисциплина, способы и методы… — он замолкает, глядя как девушка — тянет руку вверх, как послушная школьница. И конечно же простыня снова спадает с ее плеча.