— Да? Что такое? — Синицына выпрямляется и поворачивается к ней, из уголка ее рта торчит рукоятка зубной щетки, она как будто курит странную сигарету. Из-за этого ее речь звучит невнятно.
— Юля… я с тобой поговорить хотела. — говорит Айгуля, как будто бросаясь в холодную воду. Решительно.
— Говори. — разрешает Синицына: — я слушаю.
— Эээ… — решительность куда-то испаряется, оставив Айгулю наедине с Черной Птицей в своем номере. Она сглатывает.
— Ну? Забыла, что хотела сказать? Значит ничего важного. Ладно, я мыться. — и Синицына исчезает за дверью ванной комнаты.
Открывается кран, шумит вода. Айгуля ругает себя за нерешительность.
Вот она дура, не надо было ждать, нужно было сразу встать и сказать… например так «Синицына, ты такая высокомерная и сквозь губу со всеми разговариваешь и смотришь свысока! Почему ты такая⁈». Нет, нет, так нельзя, Витька говорил, что нельзя других обвинять, так только резкой защитной реакции добьешься… нужно говорить про свои чувства. Например «Юля, мне было очень обидно в тот раз, когда ты после матча даже словом меня не удостоила, как будто я улитка какая-то. Или слизень!». Да, про себя говорить… что она испытывает при взгляде на Юлю. А она испытывает злость. И обиду, да. Наверное, даже боится ее, опасается… но не физически, не того, что Синицына сейчас на нее наброситься и кости переломает… такого рода угроза порой от Вали Федосеевой исходила, а от Синицыной — нет. Она опасается ее на площадке. Того, что в сравнении с ней она выглядит очень бледно. А когда в одну команду собирают таких звезд, то ей, Салчаковой — самое место на скамейке запасных вместе с Марковой за газировкой бегать. Вот чего она опасается…
— Место свободно. — говорит Юля Синицына, выходя из ванной комнаты и утираясь белым махровым полотенцем: — давай теперь ты. Потом на завтрак пойдем. По дороге к Волокитиной в домик зайдем, поднимем их.
— Хорошо. — про себя Айгуля решает все же поговорить с Черной Птицей по дороге.
Она проходит в ванную комнату, умывается, разглядывает свое отражение в зеркало, думая о том, что рядом с Синицыной нелегко даже дышать полной грудью, а ее вместе с ней поселили… удружил Витька, ничего не скажешь! Да и сам он хорош, прикидывался таким телепенем, а смотри-ка, недели не прошло как в постель к Лильке залез. А ведь она его первой увидела! И вообще все права имеет… не то, чтобы она нуждалась в мужском внимании, в конце концов у нее даже свой клуб поклонников имеется, выбирай кого угодно… но тут-то он один. Несправедливо. Как будто этой Лильке мало мужиков, все и так на нее слюни пускают. Ну конечно, она мелкая, мужики такое любят.