Дементьев бил над блоком. Не мимо — над. Мяч шёл поверху, как самолёт над горой, и никакой прыжок не мог компенсировать разницу в росте. Кривотяпкина выпрыгивала — высоко, на пределе — и кончики её пальцев едва задевали мяч. Едва. Недостаточно, чтобы изменить траекторию. Достаточно, чтобы почувствовать, как мяч проходит мимо.
— Блок! — кричала Маша.
— Ставлю! — отвечала Кривотяпкина.
Она ставила. Мяч проходил. Восемь-три.
Михайлов ударил по диагонали — длинная линия, как Синицына и предсказывала. Кондрашова нырнула, выбросив руки вперёд, — мяч чиркнул по предплечьям и отскочил вверх, закрутившись. Нечистый приём, мяч ушёл к самой антенне. Синицына рванулась — два шага, три — дотянулась, выставила передачу одной рукой. Не туда.
— Возьмите! — крикнула Синицына. Единственное, что успела.
Маша подстроилась. Разбег — один шаг, потому что больше нет времени. Прыжок. Удар — не в полную силу, не из идеальной позиции, просто куда получится. Мяч пошёл в линию, низко, — и Зуев вынырнул откуда-то снизу, из-под самого пола, принял в падении, перекатился, встал. Мяч ушёл вверх. Князев подхватил.
— Третья! — крикнул Князев.
Балашов уже бежал. Два шага, прыжок — и гигант завис над сеткой, и рука его описала дугу, и мяч пошёл вниз, в центр площадки «Птиц», в пространство между Масловой и Федосеевой.
Обе рванулись. Обе нырнули. Обе — не достали.
ТУНЦ.
Девять-три.
На скамейке Виктор сидел неподвижно. Руки на коленях. Пальцы сцеплены. Костяшки белые.
— Может, тайм-аут? — тихо спросила Нина.
— Нет, — сказал Виктор. — Рано.
— Девять-три — это рано?
— Да. Пусть привыкают. Пусть почувствуют скорость. И учатся принимать решения на ходу. Тайм-ауты — крайняя мера, а пока — нужно учиться работать под давлением.
Нина посмотрела на площадку. На Маслову, которая стояла в приёме с красными предплечьями. На Кривотяпкину, которая после каждого проигранного блока молча возвращалась на позицию — лицо камень, ни тени эмоции. На Арину, которая смотрела на Лаврова через сетку с выражением, которое Нина не сразу разобрала. Злость? Азарт?
— Они не сломаются? — спросила Нина.
— Сломаются? — на лице у тренера появилась улыбка: — Эти? Все только начинается, Нина, смотри внимательно… все только начинается.
— Мы их не вывозим… — говорит Маша Волокитина, выпрямляясь: — все. Хватит. Начинаем играть всерьез. Лилька! Дуся!
— Ага!
— Тск.
— И все остальные — тоже… силовыми мы тут не выиграем. У них явная фора. — Маша оглядывается по сторонам. Наша подача, думает она, это хорошо, сейчас подает Валя Федосеева, они перекинут мяч обратно, и тут мы сыграем в модифицированную «Колесницу Каримовой», правда теперь это скорее «Атака Птичьей Стаи»… она оглядывается.