— Я тоже за. В СПТУ женской команды не было, я с парнями и тренировалась, и играла постоянно. — говорит Валя: — так что…
— Авантюристки. — прищуривается Маша: — Витька же вами манипулирует через эту Бергштейн, вы чего — не понимаете?
— А давайте с ним поспорим! — подскакивает Лиля Бергштейн: — на что-нибудь стыдное! Чтобы он вот стоял у железной дороги и проезжающим поездам голую задницу показывал!
Глава 16
Ноябрь в Колокамске — это когда город ещё не решил, осень или зима. Утром лужи схватываются тонким ледком, к обеду раскисают, а к вечеру снова стекленеют. Небо висит низко, серое, набрякшее, как старое бельё на верёвке. Ветер тянет с гор — сырой, колючий, пахнущий мокрым железом и дымом из труб Комбината. Деревья стоят голые, чёрные, только на рябинах вдоль дороги ещё горят красные кисти ягод — единственное яркое пятно в городе, который как будто выцвел до оттенков свинца.
У дверей спорткомплекса, под бетонным козырьком, сбившись в кучку, стояли «Стальные Птицы». Одиннадцать девушек в куртках, шапках, шарфах — кто поверх спортивного костюма, кто поверх свитера. Спортивные сумки у ног, из некоторых торчали наколенники и белые углы полотенец. Дыхание вырывалось облачками пара. Под ногами — мокрый асфальт с тёмными разводами, первый ледок в трещинах, раздавленный лист клёна.
Автобус опаздывал.
— Холодно, — сказала Алена Маслова, притопывая на месте. Курточка на ней была модная, приталенная, купленная на рынке в Свердловске за бешеные деньги — но абсолютно не по погоде. Ноябрьская. А ноябрь в Колокамске — это не ноябрь в Свердловске. Тут высота. Тут ветер с гор. Тут минус пять с утра, а к обеду — минус восемь, и если стоять на месте дольше десяти минут, то пальцы в кроссовках перестают чувствоваться.
— Шапку надень, — сказала Маша, не глядя на неё.
— Не буду. Причёска.
— Маслова, у тебя через час матч. Какая причёска?
— Именно поэтому! Причёска должна быть на высоте! Мужчины же! Вдруг они…
— Ты собралась играть или замуж выходить?
— Ой, вот ты Машка, ничего не понимаешь! Мужики — они же как собаки — у них инстинкт соперничества! Им нужно сперва победить, а потом — завалить! А я такая — поддамся и… раз! Уже замужем!
— Если кто-то из «медведей» тебя заберет, то мы, пожалуй, ему в ножки поклонимся…
Валя Федосеева стояла чуть в стороне, в тяжёлом зимнем пуховике, который делал её и без того крупную фигуру совсем уж монументальной. Она не мёрзла — или делала вид, что не мёрзла. Руки в карманах, воротник поднят, спокойная как памятник товарищу Ленину на центральной площади. Рядом с ней Айгуля Салчакова, в светлой куртке и спортивной шапочке красно-черного цвета, она молча переминалась с ноги на ногу.