Светлана Кондрашова курила у стены, спрятавшись от ветра за колонной. Сигарету держала в кулаке, пряча огонёк.
Юля Синицына стояла рядом, читала что-то в блокноте, перелистывая страницы замёрзшими пальцами.
— Синицына, что ты там пишешь? — спросила Кондрашова, выдыхая дым.
— Не пишу. Перечитываю. Записи по их матчам. Дементьев подаёт силовую в прыжке, восемьдесят процентов — в левый угол. Михайлов бьёт по диагонали, предпочитает длинную линию. Балашов блокирует на ход, а не на руку.
— Откуда ты это знаешь?
— Знания, Кондрашова, они проникают. Есть такое понятие — ноосфера, слышала? — Синицына перевернула страницу. — бесполезно скрывать то, что однажды изобрели. Человечество найдет путь. Прогресс неостановим как скорый поезд «Москва-Колокамск».
Кондрашова затушила сигарету о стену и посмотрела на Синицыну. Потом на блокнот. Потом снова на Синицыну.
— Юля, — сказала она, — ты же ненормальная.
— А кто нормальный, — ответила Синицына, не отрываясь от записей. — норма — это большинство. А большинство по определению заблуждается. Когда-то верили, что земля на трех слонах и черепахе стоит. И синей изолентой примотана.
Лилька Бергштейн сидела прямо на холодном бетонном бордюре, подложив под себя спортивную сумку, и о чём-то шепталась с Оксаной Тереховой. Обе в одинаковых вязаных шапках — красных, с помпонами. Оксана связала две, потому что «команда начинается с одинаковых шапок, мелочей не бывает». Лилька надела, потому что Лилька, а еще потому что сама она вязать никогда не умела, а Оксана — умеет, хоть и школьница.
Наташа Маркова ходила взад-вперёд, засунув руки под мышки, и бормотала что-то себе под нос. Никто не слушал, но и не просил замолчать. Наташкино бормотание было как фоновый шум — привыкли.
Евдокия Кривотяпкина стояла отдельно от всех. На самом краю козырька, там, где ветер уже доставал — трепал короткий ёжик волос, забирался под ворот куртки. Она не ёжилась. Не пряталась. Стояла — руки в карманах, взгляд на горы. Лицо — спокойное, неподвижное, как камень. Шрам на щеке побелел от холода.
И Арина Железнова. «Гений поколения» стояла рядом с Лилей Бергштейн, заглядывая ей через плечо и участвуя в разговоре между самой Лилей и ее подопечной.
Нина Сергеевна, второй тренер, только что приехавшая в город и вступившая в должность — стояла в сторонке и незаметно считала головы. Она вдруг вскинулась.
— Кого-то не хватает! — сказала она, — девчата! Кого не хватает⁈
— Да вы не переживайте, Нина Сергеевна… — лениво протянула Алена Маслова: — это Сашка Изьюрева. Вы просто голос повысьте и крикните три раза «Сашка! Сашка! Сашка!», она и появится…