— Гуля Каримова — почти как Анна Каренина звучит! — прищуривается Алена Маслова: — не выйдет у тебя ничего, змеюка ты подколодная! Я — верная девушка!
— Даже так… — Гульнара Каримова улыбается: — в любом случае рада была сыграть с вами, «птички». До встречи на площадке в следующем году. В этом году вы нас удивили, застали врасплох. Больше такого не повторится. Больше вы нас не выиграете.
— Ой, да хватит из себя стерву корчить, Гулька. — говорит Маша, складывая руки на груди: — у тебя вон, глазки покраснели. Мне тоже будет тебя не хватать.
— Да ну тебя, Волокитина… — Каримова делает шаг вперед и неожиданно — обнимает Виктора, который стоит тут же: — спасибо, Вить.
— Да не за что… — улыбается он, отвечая на объятия: — твоя «тройка» это и правда чудо. Верно Валя говорит — вы нам второй сет вытянули. Если бы не вы, ничего бы не вышло. Так что это общая победа.
— А ты… — она слегка отстраняется от него, продолжая удерживать в объятиях и глядя прямо в глаза: — не надумал команду сменить? Я могу уговорить руководство на смену главного тренера. Условия точно лучше будут чем у вас в провинции, у нас все же столица республики, а не областная команда.
— Спасибо, что стараешься, Гуля. — кивает он головой: — я это ценю. Если останусь без работы — обязательно обращусь.
— Тск. Скучные вы. — она разрывает объятья: — Надька! Зульфия! Чего встали! Билеты приготовьте! Заходим! Вещи положите под нижнюю полку…
— Жаль что так быстро… — говорит Надежда Воронова и сжимает тетрадку в руке. Обычная тетрадка, общая в клеточку.
— Жаль. — эхом отзывается Юля Синицына.
— Но… я писать письма буду. Теперь у меня твой адрес есть. Это… это возможно! Как будто мы рядом, как будто пишем вместе… а еще у меня отпуск в декабре. Я могу приехать… ну или ты к нам в Ташкент. У меня квартира двухкомнатная, приезжай в гости. Будем чай в чайхане пить и стихи вместе писать…
— В декабре?
— Ага. Но у нас не холодно… не так как в Сибири. А стихи у нас хорошие вышли. Всем понравились.
— Да. — кивает Юля Синицына, смотрит на свою собеседницу и как будто запинается, сглатывает. Прячет руки за спину.
— … ты… это. — говорит она наконец: — береги там себя. У вас там опасно. Жарко. Пищевое отравление можно получить. Или там солнечный удар. Панамку носи и воды больше пей…
— … эээ.
— Жарко у вас там.
— Ладно. Буду носить. Вот! — Надя протягивает Юле тетрадку: — я набросала! Раньше… ну мысли! Посмотри… можешь свои написать.
— Лиля! — Зульфия нерешительно тянет либеро за рукав: — а Лиль?
— А? — та поворачивается к ней и ее смеющиеся глаза, и широкая улыбка на секунду ошеломляют Зульфию, заставляют моргнуть и сделать шаг назад. Лили как всегда слишком много здесь и сейчас.