— Я не… — Тамара Михайловна запнулась и сглотнула. Нет, она все сделала правильно, девушка очень подозрительная, но вот аргументация… если они сейчас ничего не найдут — как она это объяснит? С одной стороны она права — все ведут себя вот так, а эта — не ведет себя как все. Подозрительно? Очень. А с другой стороны, с точки зрения официальной… ну не должен советский человек барахольщиком быть. В теории. Но как начальству теорию от практики отделить так, чтобы неприятностей не огрести? Никак.
— Все с вами ясно. — человек в штатском наклоняется к микрофону, — Отставить личный досмотр! Вещи девушке верните и извинитесь!
Дородная женщина за односторонним стеклом отступает от спортсменки и пожимает плечами, стягивая с рук хирургические перчатки.
— Это же наши спортсменки. — выпрямляется человек в штатском, заложив руки за спину: — «Крылья Советов», товарищи. Они большое дело за границей сделали, мне только что генерал Ермаков звонил, просил, чтобы их встретили нормально и препятствий не чинили, а вы… — он строго посмотрел на присутствующих в комнате: — совсем момента не чувствуете! Девушки всю страну за рубежом представляли! А их по приезду обыскивают как преступников! Тамара Михайловна… — он поворачивается к ней: — ступайте на свой пост. Вы сделали выводы?
— Так точно, товарищ полковник! — ответила она, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Кто это такой — она не знала, но ей было достаточно реакции сотрудников в комнате, чтобы понять какие неприятности могут ее ждать. Выводы? Конечно, она сделала выводы. Команду не досматривать, пусть хоть ядерную бомбу проносят.
— Ну все, уже, все закончилось… — Виктор накинул на плечи Евдокии теплый плед, приобнял, выводя через служебный вход: — все позади.
— … твари. — тихо сказала девушка, шагая рядом с ним: — ненавижу.
— И я тебя прекрасно понимаю. Вон наша машина. Команда уже уехала на автобусе, у нас рейс завтра, сегодня погостим у «Крылышек» на базе. — говорит Виктор.
— Вот твари… — Евдокия никак не могла успокоиться, ее трясло. Наполовину от злости, наполовину от ужаса. Она же специально ничего с собой не взяла, ничего! Даже деньги отдала этой Масловой, чтобы соблазна не было. Ни парфюма, ни колготок, ни джинсов, ни сигарет. Потому что обожглась на молоке и теперь на воду готова дуть, потому что в прошлый раз ее на таможне и взяли! Она сразу себе сказала, что из Праги домой ничего не повезет, чтобы не было возможности прицепится к ней.
Но эта таможенница вызвала наряд! У нее сердце вниз рухнуло, когда она услышала «пройдемте». И самое главное — за что? Где она ошиблась? Сперва она даже подумала, что кто-то из команды ее подставил — как в прошлый раз, хотя она проверяла свою сумку и карманы, наученная горьким опытом, чтобы ничего не подкинули, но вдруг ей что в подкладку куртки вшили? Ужасный момент, когда она стояла там, на холодном полу, совсем голая и эта толстая тетка напяливала на себя перчатки, чтобы посмотреть внутри нее! Как будто она — сумка какая-то!