— Что во фляге? — уточнила она: — откройте пожалуйста.
— Сливовица. Лучшая в округе, от Новотного. — объяснила девушка, отвернув крышку: — вот, попробуйте! На вкус оно конечно на любителя, но только до первого глотка, вы главное первый глоток выдержите, не выплевывайте, а потом пойдет как по маслу! И похмелья почти никакого нет!
— Маслова! — шипит на девушку следующая девушка в очереди: — прекрати нас позорить! Ты что несешь⁈
— А что? Правда же хорошая сливовица… — говорит девушка, а Тамара Михайловна — наклоняется к горлышку фляги и вдыхает. Кивает.
— Можете закрывать. — говорит она. Она могла бы запретить провозить эту «сливовицу», но после той стерильно чистой спортсменки с короткими волосами и шрамом на щеке вид обычной сумки с привычными для нее вещами ее слегка подбодрил, и она великодушно разрешила флягу к провозу. Ясно же что это обычный самогон, ничего такого. А вот предыдущая… наверняка везет что-то серьезное. Может даже шпионка, какая-нибудь внедренная для перевоза микрофильмов и секретных материалов для резидентуры иностранных разведок в Москве.
— Тамара Михайловна. — голос сзади. Она оборачивается. Ага, один из наряда, который увел шпионку.
— Нужны показания? — спрашивает она. Обычно с теми, кого уводили — работали уже другие люди, но если они там и правда микропленку нашли, то наверняка протокол сейчас будут оформлять. Все-таки не зря она тут столько лет работает, сразу видит аномалии, а где аномалии — там и контрабанда. А то и почище что.
— Пройдемте. — уклончиво говорит милиционер: — надо поговорить.
— Хорошо. — она пропускает спортсменку со «сливовицей» во фляге и под возмущенный ропот очереди ставит на стол табличку, оповещающую что этот стол не ведет досмотр. Идет вслед за милиционером.
Длинные коридоры служебных помещений аэропорта, тусклый, приглушённый свет. В конце коридора — дверь с надписью «Комната досмотра». Она нажала на кнопку и, едва войдя, взглянула через одностороннее стекло.
Внутри под ярким светом стояла та самая спортсменка — уже без верхней одежды и пальто, раздетая до белья. Тело подтянутое, мышцы напряглись от легкого волнения, но глаза по-прежнему не сдавались, глядя прямо в камеру. Холодный кабинет казался чуждым и безжалостным пространством, в котором каждый жест и движение были на виду — без укрытий и тайников. Рядом с девушкой стояла сотрудница комнаты досмотра, дородная женщина средних лет в форме и с пилоткой на голове.
За стеклом сидели двое мужчин в форме. Один из них, отвесив лёгкий кивок произнёс:
— День добрый, Тамара Михайловна. Скажите, почему вы решили, что у неё что-то есть? Чем именно она вас насторожила?