Водитель, молодой солдатик из комендантской роты — включил обогрев. Сразу стало теплей. Стёкла начали запотевать изнутри, и автобус стал похож на подводную лодку — замкнутый мир, отрезанный от всего, что снаружи. Только дорога, только гул мотора, только дыхание спящих девчонок.
Кто-то на заднем сиденье повернулся во сне и уронил что-то мягкое — то ли куртку, то ли свёрнутое полотенце — оно глухо шлёпнулось на пол и осталось лежать. Никто не проснулся. Арина что-то пробормотала — неразборчиво, сердито, как будто и во сне с кем-то спорила, — и затихла.
Чехия за окном спала. Деревни проплывали тёмными силуэтами — черепичные крыши, шпиль костёла, тусклый свет над крыльцом чьего-то дома. Мелькнула автобусная остановка — пустая, мокрая, с покосившимся расписанием под стеклом. Потом снова деревья, поля, темнота. Где-то далеко, у горизонта, небо было чуть светлее — то ли зарево далёкого города, то ли луна пыталась пробиться сквозь тучи, но не хватало сил.
Маша молчала. Виктор молчал. Автобус покачивался. Было тепло, тесно и спокойно — так бывает только ночью, в дороге, когда все свои рядом. За окном замелькали неоновые огни, въехали в город.
Она протянула руку и взяла еще одну бутылку, вытащила пробку.
— … она крепкая. — напомнил ей Виктор.
— У меня выходной тоже. — ответила ему она и приложилась к горлышку. Выглянула в окно.
— О, скоро на месте будем. Вить… Вить!
— А?
— Скажи, чтобы остановился у аптеки! Эти гады три штуки не доложили!
— Точно! Тащ сержант! Серега! Тормози у аптеки, надо зайти!
Пан Язек Пшистальски работал в ночную смену аптеки вот уже почти двадцать лет и прекрасно понимал дыхание ночного города, отзывающееся даже тут, в аптеке неподалеку от отеля.
С девяти и до одиннадцати в аптеку заглядывают те, кто не успел после работы и кому нужны прописанные лекарства — там и пенсионеры за своим аспирином и успокоительными каплями и отцы семейств за мазью от ревматизма и валидором, порой — предусмотрительные парочки за контрацептивами и предусмотрительные гуляки за антипохмелином и янтарной кислотой. Чуть позже аптека пустела и тогда уже приходили только те, кто по крайней нужде — страдальцы от зубной боли, заставшей среди ночи, когда все стоматологии закрыты — за обезболивающим и спиртовой настойкой, непредусмотрительные парочки — за средствами прерывания и непредусмотрительные гуляки — за аспирином, обезболивающим и вызвать скорую, чтобы им швы на голову наложили. Уже с утра — совсем непредусмотрительные парочки за тестами на беременность и гуляки — за антипохмелином.