— Значит, ты утверждаешь, что некто намеренно искажает факты?
— Да! — с жаром воскликнул Левин. — Посудите сами: за очень короткое время погибает две роты наших солдат, охраняющих большой железнодорожный узел на очень важном направлении. Причем погибает не в бою, а, простите мне резкое высказывание, мой рейхсфюрер, просто обосравшись до смерти кровавым поносом!
— Я читал официальную докладную карантинной службы, — произнес Гиммлер, — специалисты утверждают, что это какая-то особо тяжелая форма дизентерии.
— Дизентерия которая убила пару сотен наших солдат за несколько часов? Я глубоко сомневаюсь, что такая форма болезни вообще существует! К тому же, по моим сведениям, в телах умерших не найдено никаких возбудителей дизентерии. Присутствует лишь обычный набор микрофлоры желудка и кишечника… Никаких болезнетворный микробов в них нет! Как нет и никаких видимых отравляющих веществ! Никаких химических веществ и ядов не обнаружено! — Левин распалялся всё больше и больше.
— Вы уверены? А как же тогда быть с медицинским заключением? — Прищурился Генрих.
— Заключение — фальшивка! От первой и до последней буквы! У меня хорошие осведомители в карантинной службе, — поделился секретом оберштурмбаннфюрер. — Им нечего было написать, вот и прикрылись «тяжелой формой несуществующей дизентерии», да еще и жопы своему начальству прикрыли. И если бы не случайность, произошедшая с унтерштурмфюрером[7] Хубертусом, а точнее с его другом — обер-лейтенантом Хельмутом Штольцем…
— Это не тот ли обер-лейтенант, что остался в живых? — спросил Гиммлер, которому озвученная Левином фамилия показалась знакомой.
— У вас отличная память, Генрих! — Лизнул жопу начальству оберштурмбаннфюрер. — Это он. Ему повезло — в ночь трагедии он отсутствовал в части, направившись по приказу командира роты в штаб округа. Там слишком тянули с отправкой в Тарасоффку основных сил ягдкоманды…
— Да-да, я это тоже читал в основной версии произошедшего, — согласно кивнул рейхсфюрер. — Проклятые партизаны!
— Так вот… — Левин поднялся на ноги, подошел к большому несгораемому сейфу и, погремев ключами, распахнул толстую дверь. — Штольц обнаружил это в непосредственной близости от расположения штаба гарнизона…
На стол перед рейхсфюрером легла деревянная коробка, похожая на те, в которых хранят дорогие сигары. Профессор откинул крышку, демонстрируя Гиммлеру её содержимое. На подложке из белоснежной ваты в коробке лежала сморщенная сухая человеческая рука с обугленными кончиками пальцев. Запах прогорклого горелого жира мгновенно заполнил кабинет профессора.