— Брат звонит, извините, — ответил Боря и тут же услышал на фоне речь Наташки.
— Рома, дери тебя коза! — выговаривала та. — Почему ты снова нигде не работаешь и опять живёшь за мой счёт?
— Потому что я выбираю семью, ма! — крикнул рыжий брательник в ответ и снова поднёс телефон к уху. — Боря, брат. Выручай. Песня нужна. Хит-хитинушка! Моего креатива только на две строчки хватило. А продюсер за яйца взял и выкручивает.
— Прямо, выкручивает? — уточнил Боря, удивившись что Коба ещё не засудил его за срыв по срокам по контракту и не стребовал все издержки.
— Моисей Лазаревич говорит, — продолжил новый солист группы. — что, если песню к концу месяца не выдам, группа новый кастинг начнёт. По бороде меня пустят, короче.
— Понятно, — не особо удивился Боря, так как вокалист и без того растянул новогодние праздники до конца месяца. — И что ты там придумал? Удивишь?
— Ага, щас! Момент, — зашелестел бумагой Новокуров.
Судя по остальным звукам, сводный брат взял в руки гитару, побрынькал, поймав настрой и выдал подозрительно быстро:
Всё, что ты делаешь — говно.
А сам ты лысый, лох и чмо.
В конце даже вроде струна порвалась.
— Это было… быстро, — отметил Глобальный, вновь не оценив креатива родственника. — Да и ты не лысый. Чего врать-то? Лучше замени эти две строчки!
— На что?
— Ну… хотя бы на…
И Боря выдал экспромтом:
Баба показала пельмень. Что же делать?
Сразу показала пельмень. Белый-белый.
Владимир Богатырёв тут же подхватил рядом, выдав в голос:
Если жить в работе лень, покажи всем пельмень.
Противень следом подавай, за столом наяривай!
Лариса с Викой рассмеялись на заднем сиденье. И Глобальный, быстро распрощавшись с рыжим вокалистом, пообещал перезвонить. Тут же отключил связь, щёлкнув по гарнитуре.
— Что? — тут же спросил его Володя. — Брат песни поёт?
— Ну как поёт… пытается, — признался Глобальный, не считая премию Мэ Тэ Вэ за одну песню чем-то выдающимся. — Он у нас такой. С особенностями развития.
— Лишняя хромосома? — осторожно спросила Вика.
— «Ребёнок солнца»? — более толерантно добавила более сведущая в инклюзивности Лариса. — Или в женское одевается?
— Не-не, пока не одевается. Кто ж ему даст? — отмахнулся Боря. — Просто дурак! Хотя тоже рыжий. Его в старой группе так и называли «рыжий хуй — помощник солнца».
Все невольно улыбнулись.
«Шутка стара как выделение кроманьонцев из неандертальцев, но всё ещё заходит», — добавил внутренний голос.
— Впрочем, не будем о дураках, — добавил Боря. — Да и материться в вашей семье не хочется. У вас тут вроде брак намечался… парный?
— Да какой брак? Давай я ему напишу! — тут же предложил Богатырёв, который этих дураков по обе стороны баррикад столько повидал, хоть желание загадывай. А маты среди них — стиль жизни и естественно-разговорное. А некоторые без пиздюлин вообще не понимают. — Да и за брак как не выпить? Споём и напьёмся вместе, Борь!