Плюнула на это дело со сравнениями и поиском Зоя. И денно и нощно сверяла цифры, проверяя бухгалтерию с особой тщательностью. Сначала худо-бедно сводила дебеты с кредитами, а потом смогла бы отличить сальдо, доход и прибыль.
Успех пришёл не сразу, но с двадцати до тридцати Зоя трудилась как лошадь в поле. Правда, вместо пахотного поля это была компания «Миссис, мисс и какой-то кипарис», куда пристроил папа. Сначала взяли на испытательный срок. А годы спустя (в качестве вознаграждения к очередному юбилею) тридцатилетняя девственница всё-таки достигла определённых успехов. Бонусом от Проведения послужила должность старшего бухгалтера.
Бледная, трудолюбивая, совсем не модель «плюс-сайз», но и не засушенная вобла. Всё-таки жила чаще на пончиках и пирожках, чем на кашках и супах, которые варить некогда, Зоя представляла собой тот тип женщин, которых немногословные мужики называли «бери и жамкай».
Но когда наконец-то стало можно жамкать, мужчины почему-то не торопились выстраиваться в очередь за её прелестями.
«Как же так»? — искренне не понимала Зоя. Ведь она делала всё так, как говорили родители и прочие родственники.
Но мужики, которых она сначала не подпускала, теперь в упор не замечали намёков.
«Отвыкли, что ли? Неужели короткие волосы, очки с толстыми стёклами и серый костюм с длиной юбкой отпугивают самцов от половых сношений?» — раздумывала Похлёбкина-младшая: «Или я ещё недостаточно заработала? Так, когда уже можно будет жить»⁈
Над этой загадкой Зоя раздумывала уже сама, перестав слушать родителей, пассивных друзей и всезнающих знакомых.
В то же время все они как один непонятный организм вдруг почему-то начали кричать: «Часики тикают! Где ребёнок? Где внуки? Познакомь нас со своим парнем»!
Стоит заметить, это были те же самые люди, что не пускали её на улицу с первыми признаками сумерек. Они же ждали домой не только после школы, но и после института.
«Потому что семейный ужин — это святое, а общага, походы, вечеринки — зло и проделки лукавого», — добавляла бабушка.
Последние два года, (ближе к своим сорока), Зоя совсем перестала следить за внешностью и думать о мужчинах как об объектах страсти. Её тонкое и хрупкое, как хрустальное стекло либидо и раньше себя не особо проявляло. А после тридцати пяти хватало и визуального наслаждения, чтобы что-то там внутри немного щёлкнуло, а потом отпустило. Посмотришь на какого-нибудь красавчика в сериале вечером, представишь, как борщ ему готовишь или котлеты разогреваешь и всё, готово. Потом быстрая перемотка в голове и вот уже сына в школу отводит, что заделали.