В поисках скорого решения, Арсен на Борю посмотрел. Тот сделал вид, что не слышал.
«Нет, при свидетелях точно не стоит разборки устраивать», — решил потенциальный капитан. И тут же подлил в стакан дамы из баклажки, долив почти до краёв. После чего чиркнул зажигалкой, чем опалил очередные края очередного стакана поднявшемся над стаканом пламенем. Тут же дунул на него как на свечу и смахнул дымок, как будто и не было.
Наконец, оттопырив мизинчик, Арсен протянул стакан Боре:
— Ты давай это… без этих вот самых, Борь, — на всякий случай уточнил Кишинидзе. — Захочешь, догонишься и разберёшь, кто прав.
— Это же чистый яд! — возразил сантехник, даже не думая брать стакан в руку. — Эталонный! Хуже просто уран добывать. А глядя на вас, я понимаю, что добавили бы и его, если бы в аптеке продавался!
— Не ссы, я… это… обезвредил. Так что давай это… ну с нами… простуды изгонять… И вирусы преду… предупержу… зачем пержу? А-а, предупреждать! Короче, давай с нами!
— Какой с вами? — всё ещё делал попытки вернуть даму в чувство Боря. — Что с Кристиной? У неё даже мышцы не расслабляются. Это, вообще, что? Шок? Кома? Спастика?
— Она же это… поторопилась просто, — поставил и свой диагноз Кишинидзе. — А я протормозил… Я же… думаю… медленнее, чем время летит.
— Мужика у неё просто хорошего нет, — добавил Стасян и зацокал осуждающе. — Сеня, а знаешь, как раньше утопленников англичане спасали?
— Не-а, Гуголь. И как? — почти капитан устремился к телефону и тоже зацыкал. — Ай, бля. У меня же кнопочный.
— В жопу дым вдували, — ответил без всяких интернетов крановщик.
— Ну… дыма у нас нет, — развёл руки в сторону собеседник. — Я последнюю выкурил.
— Так что просто… этой вдуй! Видишь, как улыбается? — тут же посоветовал Стасян, кивнув на Кристину.
— А вот это идея! — тут же нашёл важную точку соприкосновения со Стасяном Арсен, после чего даже драться расхотелось. Желание «небольшого перелома собутыльника на лице» на «серьёзный разговор опосля» сменилось. А с таким уже и пошутить за жизнь можно. Это дурак не поймёт, обидится, а он что, дурак с дураками пить?
Боря посмотрел на обоих с лёгким недоумением. Вот вроде люди по жизни, а как выпьют — упырь на упыре. Только один дырой в сердце прикрывается, а другой дырой в голове, в которую сколько не заливай, всё вытечет.
Если Кишинидзе ещё мог гениально произносить тост из одной-двух фраз, то с каждой новой минутой за столом ему становилось всё тяжелее формулировать общий мыслительный процесс. Но он не сдавался, только картошечку проклинал и притрагивался к ней всё реже и реже, «чтобы не травануться».