— Этого я Кати рассказывать не буду, пробубнил он под нос и возвёл глаза к небу. — Хранитель милостивый, прости мне грех, что я вынужден совершить во спасение многих невинных душ. Прости и помоги мне.
Наспех осенив себя священным знаком, он подполз к частоколу и укрылся за выступом. Теперь осталось ждать.
Долгое время никто не входил и не выходил, а ночь окончательно опустилась на лагерь. Вал уже начал было думать, что сейчас ворота и вовсе закроют, разрушив все жалкие надежды на успех, но вдруг его внимание привлёк нараставший шум перебранки, доносившийся из-за ворот. Вал навострил ухо.
— Да мне насрать, понял? — хрипло орал кто-то. — Кройцу нужна баба, и ты её найдёшь! Гони в деревню и привези девку поладнее. И если через час не привезёшь, будешь ублажать Кройца своей вонючей задницей, понял?
— П-понял, — пискнули в ответ.
— Бери лошадь и дуй немедленно. Чтоб одна нога здесь, а другая там. Справишься — завтра не поставлю в наряд.
— Есть!
— Вот, держи, — добавил хриплый. Очевидно, командир. — Отдашь монету девице или её родне. Там есть один дом на отшибе — большое хозяйство, при нём сирот много. Сначала туда загляни. Есть там одна рыженькая, я давно её приметил.
Вал был готов рухнуть на колени и возносить благодарственную молитву.
— Спасибо, боженька, — беззвучно шепнул он, взглянув на усыпанное звёздами небо.
Пригнувшись, Вал юркнул в подлесок и пробежал в сторону большой дороги. До ближайшей деревни на лошади было всего ничего по Гацонскому тракту.
Он обругал себя за излишнюю поспешность с переодеванием: эллисдорская ливрея сейчас была совсем некстати. Но переоблачаться обратно времени не было. Беглец плотнее запахнул плащ, подвязал поясом и вышел на дорогу. Всадник раз выехал за ворота и направлялся на юг.
Вал натянул наглую ухмылку и вышел ему навстречу.
— Эй, служивый, жар погасить не хочешь? — обратился он. — Не боись, себя не предлагаю. Сиротки у нас сочные подросли. Надо ж им-бесприданницам как-то начинать зарабатывать на жизнь.
Всадник остановился.
— Э… а ты откуда знаешь, зачем я…
Вал снисходительно усмехнулся:
— Ты всерьёз думаешь, что первый выезжаешь ночью из лагеря за девицей для командира?
— Нет, наверное…
— Впервые послали, да? — почти театрально вздохнул беглец, поправив запахнутый плащ.
— Ага.
— Пойдём, провожу, выберешь. Да не бойся, ты! Зубов между ног у них нет, все после бани. Мы, можно сказать, нынче каждый вечер ждём гостей. Лагерь-то у вас большой.
— С-спасибо, — промямлил солдатик.
Они дошли до перекрёстка даже не с дорожкой — просекой — и Вал махнул рукой налево: