— Это, должно быть, приток Лалль, — сказал подошедший Ганс и с опаской глянул вниз. — И я даже начинаю понимать, в какой стороне мы находимся.
— Юго-западнее? — Веззам обернулся на голос эрцканцлера и посторонился. Альдор ден Граувер с восхищением огляделся. — Священное место. В народе ходили легенды, что Эллисдор построен на месте древнего города, но подтверждений тому не было. Кажется, сегодня мы его нашли. Прекрасно. Это место нужно сохранить и укрепить.
Веззам поразился реакции эрцканцлера. Даже страдая от голода, даже находясь среди паникующих и озверевших от отчаяния людей, он каким-то чудом видел в первую очередь прекрасное. Восхищался и пусть на миг отдавался этому безмятежному любованию с такой страстью, словно и не было войны за стеной.
Альдор ден Граувер умел видеть красоту, а он, Веззам, всегда умел видеть, как можно использовать вещи для войны.
— Ваша милость, разрешите провести разведку?
— Разумеется, мастер Веззам.
Ваграниец отстегнул перевязь с оружием и принялся раздеваться.
— Вы собираетесь…
— Проверить, куда течёт река, и выходит ли она на поверхность.
— Бог мой, это безумие!
— Всё, что мы нашли сегодня — безумие, ваша милость. Узника нигде нет. Бегун он скверный, но пловец — отличный. И раз здесь его не нашли, наверняка он ушёл по реке. Заодно проверим, не разучился ли я плавать, — усмехнулся Веззам и, поклонившись Грауверу напоследок, прыгнул в воду.
— Прости, друг, лучшей могилки не будет. — Вал водрузил последний камень на импровизированный саркофаг из булыжников, что натаскал с берега. — Зато лежишь на холме, рассветы прекрасные. Речка, опять же, рядом. Жечь не буду, а то выдам себя. Да и вряд ли покойникам всерьёз есть дело до того, как их хоронят.
На берегу досыхала снятая с гонца одежда, если её можно было таковой назвать. Труп был босым: сапоги сняли ещё в лагере Эккехарда — видать, хорошо сохранились. Портки истрепались, зато приметную эллисдорскую ливрею, хотя она была заляпана смесью крови и какой-то бурой жижи, всё ещё можно было опознать.
Оно и к лучшему. Осталось раздобыть лошадь порезвее.
Темнело. Вал переоделся в высохшее тряпьё гонца, сверху накинул драный плащ, а старую одежду спрятал под лапник.
— Ну, пора.
Он бесшумно, как некогда учил его Черсо, подобрался к лагерю со стороны южных ворот. Замер, проморгался, привыкая к смене освещения. Костры и факелы загорались один за другим.
Ему ещё никогда не приходилось что-либо воровать, но Вал не сомневался, что конокрад из него был так себе. Да и наездником он себя считал посредственным, практиковался мало. Но выбора не оставалось. Самый ценный ресурс Эллисдора — время — иссякал с каждым днём.