— Что ты делаешь? — поинтересовался альв, вставший в дверном проеме с веревкой, конец которой был привязан к талии наглаживаемой девушки.
— Дрессирую, — невозмутимо откликнулся огромный брюнет.
— Знаешь, она ведь прекрасно умеет разговаривать. Почему бы…
— О чем? — поставил его в тупик Петр, — Она понимает, но не осознает.
— Мог бы запретить.
— Не мешай, просто смотри, раз не понимаешь, — с этими словами, скомандовав Юки сделать еще шаг вперед, Красовский схватил снова заворчавшую смуглянку, укладывая её животом на собственные колени… и начиная наглаживать по спине. Широсаки в этот момент уже перестала удивляться, но тут её попросили встать на четвереньки…
Процесс шёл неторопливо, но сумасшедше быстро по сравнению с тем, сколько времени ушло у Хатсбург и альва на приучение оборотня к запаху лисы. Русский, ни грамма не смущаясь того, что обращается с девушкой фотомодельной внешности как с собакой, продолжал своё черное дело, время от времени командуя лисе приблизиться еще немного. Волчица-оборотень уже даже почти не скалилась на каждый такой шажок, а валялась, лишь изредка настороженно поглядывая на смелеющую Юки.
Так прошло полчаса, пока кицуне не оказалась сидящей прямо возле головы свеженазванной Нормы, причем не одна, а в компании Сони, которая остро заинтересовалась происходящим. Бинтуронг шумно обнюхивала их обоих и, кажется, строила планы либо занять место волчицы, либо узурпировать занятую японку, которой пришлось то и дело отпихивать вытянутую морду любвеобильного зверя. Не просто так, конечно же, по приказу Петра. У того были свои планы, в которых кошачьего медведя не было.
— Сейчас начнется, — оповестил кто-то всех уверенным голосом Мария Гритта.
— Ты о чем? — не поняла подошедшая Хатсбург, стоящая с влажными после душа волосами.
— Увидишь… — загадочно пробормотал блондин.
И оказался прав.
— Гладь! — безапелляционным голосом приказал Петр Юки, кивая на голову почти уже расслабившейся волчицы, лежащей у него на коленях.
Пальцы у Юки дрожали, когда она запустила их в тяжелые гладкие волосы лежащей девушки, недобро покосившейся на неё одним глазом. Увы, это было только начало. Петр не знал пощады и не собирался прерывать прогресс на этом этапе. Напряженной кицуне, уставшей, потной и вонючей, пришлось гладить и чесать другого взрослого человека, смирно лежащего на коленях у Красовского, под взглядами и комментариями всех присутствующих. Затем руководитель этого процесса приказал Эрике нести из холодильника «что-нибудь вкусное», чтобы Юки могла покормить свою жертву. Когда с этим было закончено, массивный брюнет, не перестающий наглаживать лежащее у него на коленях тело, отдал еще один приказ, оказавшийся хуже всех остальных, вместе взятых.