Армэн, немного похлопав ресницами, сдулся, обмякнув сам. Окончательно его послабило, когда я, отправляясь на боковую, похлопал психа по плечу, заметив, что если бы мы что-то планировали, то уже его бы грохнули. А чего? Ящик внизу, мы наверху, краном Юки управлять умеет. Делов-то.
Да уж, тогда мы себя чувствовали прямо молодцами. Мудрыми, щедрыми и правильными ребятами, отдающими свои долги немощному деду с убитыми нервами. На самом деле, мы очень сильно недооценили человека, носящего имя Армэн Ди Вайн. Смешной, бесстрашный, наивный, сумасшедший. Его цель, чем бы она не была, всегда была для меня и остальных такой же, как он сам. Смешной, нелепой и не имеющей значения.
Через три часа, после того как рассвело, позволив нам продолжить работы, моторы подъёмников взревели, медленно поднимая из воды большой свинцовый ящик. Он был куда меньше морского контейнера, фиксировали мы надежно, никаких проблем не возникло. Здоровенный свинцовый гроб аккуратно и медленно был опущен на заскрипевшую, но более чем выдержавшую его палубу.
Армэн кинулся изучать надписи на боку ящика, наполовину забитые известняком, а мы молча сгрудились неподалеку, рассматривая стёртые водой узоры, покрывавшие эту хреновину. Было совсем непонятно, но очень интересно, рисунки сохранились куда хуже выбитых глубоко букв, а те были частично невидимы из-за дородной туши Ди Вайна.
— Сейчас бур принесу, — ответил тщетно заглядывавший сбоку Гритт, — Выбьем эту дрянь.
— Неси! — рассеянно отозвался псих, — Тут налипло, да…
Барон обернулся к нам и… замер, уставившись мимо меня и Эрики. В его глазах промелькнули шок и ужас.
— Юки… — просипел он, пока мы с Хатсбург тоже таращились, не зная, что и сказать.
— Что⁈ — моргнула беловолосая кицуне, не отрывавшаяся от коллектива, а затем, повинуясь медленному жесту лидера, глянула направо, на саркофаг, у которого она стояла.
На самом краю, едва не касаясь торчащих волос нашей итальянской японки, на саркофаге спокойно сидел огромный ворон.
Мой ворон. Здоровенный, бородатый, наглый. Заставивший Мария Гритта побледнеть и гулко сглотнуть. Сама Широсаки, с тихим писком отскочив от птицы, заставила ту лишь поскрести клювом раскрытое крыло, переступить с ноги на ногу, да сочно каркнуть чуть ли не басом. Этот звук оказался для Армэна Ди Вайна сигналом.
— Это он… — вздохнул толстяк, отступая на шаг от надписи, — Это действительно он. Я был прав… всю жизнь я был прав! Прав!!
— Кто, он? — аккуратно поинтересовалась Эрика, подкрадываясь к Армэну и поглядывая на ворона, топчущегося по мокрому свинцу шестисотлетней давности.