— Сопляк! — гневно выдохнул второй, — Обнаглевший сопляк!
— Барон Марий Гритт… — негромко, но очень внушительно выдохнул блондин, каменея лицом, — Представьтесь. Немедленно.
Это было требование барона . Человека, обладающего статусом, позволяющим требовать от незнакомца представления. Священная Инквизиция хоть и была насквозь современным образованием, но трепетно и бережно следовала давно укорененным традициям, позволяющим создавать лояльные, высокопрофессиональные и довольно самостоятельные отряды охотников за нечистью. Лояльность покупалась властью. Власть имела привилегии, права и обязанности.
Никто, в ведении Инквизиции, не смел покушаться на установленный порядок. Однако, далеко не все придавали ему значение. Марий Гритт, порядком выбешенный последними сутками, очень надеялся, что люди, окружившие его, не придадут значение его титулу, и что Петра с Эрикой вполне хватит, чтобы удержать автоматчиков.
Его надежды оправдались.
— Да какой ты барон…! Одно наз… — зло скривил губы один из пожилых… тут же получая в них мощный, акцентированный, прекрасно подготовленный удар молодого блондина, вложившего в действие большую часть своего веса.
Прозрение
— Жарко, — демонстративно вздохнула Эрика Хатсбург, прижимающая к себе спереди Широсаки Юки, — Омерзительный климат.
— Ага! — поддакнули ей снизу.
Кицуне была под надежной защитой в виде большой соломенной шляпы на голове вампирессы, не дающей жаркому светилу ни малейших шансов добраться до белых волос.
Мы стояли у бокового входа в одно из зданий корпорации «Стемия Инкорпорейтед», ожидая, когда выйдет наш лидер, вызванный сюда на разборки.
— Нам что-нибудь грозит? — подала голос Юки, выполняющая важную роль держателя бутылки воды для изнемогающих на солнце вампиров.
— Не думаю… — зевнул я, пытаясь сбросить одурь недавнего сна, — Помнишь, Юки, что вчера было? Парни корпорации даже не дергались останавливать Мария. Они из наших, то есть — Инквизиция. А когда барон изволит бить морды простолюдинам, то хорошие парни не вмешиваются. Если он, конечно, просто бьет морды, а не калечит или убивает.
— Это, так-то, были авторитетные ученые, Пётр, — хмыкнула Эрика, протирая платком вспотевшие лопатки японки и свой живот, — Как тебе не стыдно?
— А Марко Цурье — рыцарь, — парировал я, — Вы просто не понимаете разницу между человеком и аристократом. Насколько я знаю, Цурье тут горбатился тридцать лет, получив в итоге звание старшего рыцаря. Его сын или дочь будут иметь очень веские шансы получить баронство. Как бы он к нам не относился, спокойно наблюдать за тем, как унижают титул, ради которого он и его предки пахали всю жизнь, такой человек не будет. И его поддержат все носители титулов.