Ей смешно. Ей легко. Она не боится.
Они катаются, болтают и шутят. Планируют «коварные планы мести» разным негодяям, бросающим отряд ради противных монашек или эксплуатирующих всех подряд ради кучи шмоток.
Она сама начинает шутливо жаловаться на тот ворох вещей, что ей накупила вампиресса. Оживленно жестикулируя, показывает и рассказывает про все эти майки, штаны, ужасные толстые ремни, с которыми невозможно сесть на корточки, и кроссовки, сделанные для пыток кицуне. Затем тема меняется на Соню. Они приходят к согласию, что Соня — прелесть.
Прекрасная поездка до самого утра, пока сварливый голос вампирессы из смартфона не требует хотя бы двум бездельникам явиться назад, на базу. Однако, Широсаки Юки, юная кицуне, робкая и стеснительная девушка, внезапно просит русского остановить машину.
— Я хочу с тобой поговорить, — почти требовательно говорит она, — Сейчас. Это важно.
Правила игры
Сжимая в каждой руке по пистолету, я зашел в православный храм.
— Есть кто-нибудь дома? — вежливость прежде всего. А то мало ли. Тут живут нервные, очень озабоченные собственной безопасностью (с недавних пор) люди.
— Чего приперся? — хмуро поинтересовался отец Василий, выглядывая откуда-то из-за алтаря. Что там делал новый поп — осталось для меня загадкой, не стоящей времени на обдумывание.
Этот мужик мне не понравился с первого взгляда, а сейчас, в черной рясе, он выглядел почти комично. Там, где предыдущий чернокожий, старый и толстый поп, казался порождением Города Грехов, этот здоровенный кряжистый тип, напяливший на себя черную ткань, выглядел как танк, притворяющийся школьным автобусом. Неумело, неуклюже, чисто для галочки.
— Забыли занести вам вот это, — объявил я, поднимая указательные пальцы, на которых болтались два двухствольных «кольта», — Оно, вроде как, ваше.
— Да? — взгляд бывалого громилы в рясе частично потерял остроту и интерес, он кивнул вбок, указывая на табуретку, — Ну кинь вон туда.
— Окей…
Положив жуткие стволы, призванные ломать руки и шаблоны, а не стрелять, куда надо, я направился к выходу, но был остановлен вопросом, донесшимся в спину:
— Слушай, рожа бандитская… — на русском обратился ко мне поп весьма уставшим, если не сказать измотанным тоном, — Какого хрена вы тут устроили…?
— Ты о чем, божий человек? — не понял я, оборачиваясь, — Мы вам ничего не делали и не собирались.
— Мозги мне не канифоль, да? — направился ко мне поп, доставая откуда-то пачку сигарет, — Идём перекурим. Расскажу. Может ты и не такая гнида, как остальные, раз русский…
— А может, и остальные ничего, м? — хмыкнул я, доставая свою пачку, — Ну давай перекурим.