— Мм… нет, — мотнула головой насторожившаяся кицуне.
— Я так и думал, — удовлетворенно кивнул альв, — Петр не лжет нам, так что, по сути дела, он прошлой ночью лишил жизни или здоровья двух людей. Слабых, необученных, не представлявших опасности. Они не могли ему сопротивляться и, возможно, совсем не заслужили такого серьезного наказания. А еще они могли пролить свет на то существо, которое он унес. Тем не менее, он об этом даже не подумал. Теперь мы не хотим думать над этим, потому что выводы могут быть… неприятными. Тревожными. Надеюсь, ты понимаешь.
Девушка со светлыми, почти прозрачными волосами молчала, рассеянно поглаживая сопящее черное животное. Альв, понаблюдав немного за ней, решил, что детская привязанность Широсаки к огромному русскому сейчас всеми силами противится сказанным им словам. Однако, это было не так.
— Я кицуне, — заговорила японка, подняв взгляд своих светло-карих глаз к угольно черным радужкам альва, — Для лис совершенно нормально… убивать разных мелких зверьков. Когда об этом говорила Эрика, я просто не поняла, в чем она видит проблему. Сейчас… немножко вижу. Пойду, подумаю над этим, хорошо?
Альв, которому внезапно стало не по себе, только кивнул, наблюдая, как хрупкая девушка аккуратно выскальзывает из-под кошачьего медведя и уходит. Ему впервые стало немного не по себе от взгляда самого безобидного члена команды. Это были новые и не сказать, что приятные, ощущения.
Юки же, удрав в гараж, принялась возиться с «тойотой», стараясь особо ту не разбирать. На завтра у парней были свои планы, плюс, к тому же, скоро предстояло еще раз отправляться на помощь этому смешному Ди Вайну. Толстый Армэн нравился лисице, она чуяла от него нечто родственное, как и от Петра. Там, где большой русский излучал готовность охоты, безобидный сумасшедший щекотал чувства кицуне неприкрытым авантюризмом.
Тем не менее, Широсаки думала. Анализировала. Сравнивала себя с другими. Вспоминала. Размышляла об альве.
Зачем он это ей сказал?
Потому что боится.
Почему боится? Потому что боится ?
Нет. Потому что он зависит от них. Они снаружи, он внутри. Он заперт. Защищен и загнан в угол одновременно. Плохая позиция. Ужасная.
Возня с металлом успокаивала, настраивала на медитативный лад, помогала собраться. Юки уже почти совсем поймала верную мысль, как кто-то поймал её за ногу… и мягко вытащил из-под машины.
— Уй! — пискнула она, глядя на особо огромного Петра, сидящего над ней на корточках.
— Ты сильно тачку разобрала? — деловито осведомился тот.
— Нет!
— Хорошо, идём ужинать.