Сегодня, пока Няшки и Барона не было дома, она и попросила меня о жестком спарринге с полной выкладкой. Алкоголь не справлялся с воспоминаниями.
В комнату к страдалице я зашел через полчаса. Девушка, одетая в те же топик и шортики, в которых я её метелил, валялась безвольной тряпкой на кровати, сунув лицо в пакет со льдом, ранее добытый мной из холодильника. На моё появление она отреагировала глухим стоном, в котором было всё ясно без слов, но так, как я приблизился, ей пришлось пробормотать:
— Свали, Красовский. Мне и так худо.
— Ага, сейчас. Зажмурься.
— Ч-т…?
По крайней мере, спрашивала она, послушно зажмурившись, поэтому я без проблем влил ей в рот полную чашку свеженацеженной у себя крови.
— У вас вроде заживление ускоряется от такого, — буркнул я, выходя из комнаты и закрывая за собой дверь. Там, за тонкой дощатой преградой, в воздухе повисло вымученное «спасибо».
Всё, мои обязанности сиделки выполнены «от» и «до». Здесь.
Следующую свою жертву я вытягивал за тонкую и голую ногу из-под «тойоты», в которой кицуне ковырялась с самого утра. Недовольно зарычавшей зверюшке, вновь ушедшей с головой в свою техномантию, была подсунута под нос картонная коробка свежезаваренной лапши. Японка, учуяв запах съестного, вцепилась в подношение как голодная собака, чавкая и давясь. Дождавшись, пока коробка опустеет, я подхватил недовольно вякнувшую девчонку подмышку, кивнул подросткам, бездельничавшим неподалеку, чтобы присмотрели за инструментами, а затем занес чумазую добычу домой. Объяснив девушке диспозицию, я получил бесплатного надсмотрщика за отмудоханной вампирессой, а затем, закинув домой железяки, оставшиеся после Широсаки под машиной, отправился в город.
Японка перенесла наш вояж легче всех. Барон, ушедший стучать на обнаруженное место колдовских ритуалов, явно был обескуражен как ими, так и бойней, что мы устроили ранее, хоть вида старался не показать. Про Эрику и говорить было нечего. Сейчас, пока команда была дезориентирована и приходила в себя, я пользовался моментом, чтобы потратить часть нашего общего гонорара на вещи первой необходимости… которые полагал гораздо важнее вещей первой необходимости, придуманных другими.
Для этих целей мне нужен был гид, или хотя бы тот, кто ткнет пальцем, куда идти, а где взять подобного человека я знал прекрасно. Правда, подход к этой, во всех смыслах замечательной, персоне, оказался затруднен. Препятствием стала медсестра на контрольно-пропускном входе в отделении для выздоравливающих. Худая латиноамериканка в летах, неся на своем вытянутом челе печать интеллекта и въевшейся за годы работы подозрительности, смерила меня взглядом и отрезала: