Из-под дерюги раздалась длинная и проникновенная фраза на языке, полном щелкающих согласных, создавшая впечатление, что Хатсбург пнула там огромного сверчка. Широсаки испуганно отдёрнулась от такого соседства.
Вот так все и закончилось. Наши «коллеги» выволакивают альва из убежища быстро и решительно, шпионящий за ним посредством сверхъестественных способов китаец проникает с приятелями в дом, лишенный части защиты, Алебастр приходит, его суют в мешок и везут за город, где в старой, забытой всеми демонами, шахте того ждёт старый темный дух, несколько столетий жравший в качестве жертв людей и животных. Господин У приносит в жертву духу своих путников, но сил для лишенной дома твари много не бывает, поэтому дух с радостью встречает нас, спешащих на помощь. Погружает нашу команду в иллюзии, планируя сломать, подчинить и потребить куда лучше и полнее, чем зарезанных китайцев, раз уж такая оказия. Только что-то идёт не так.
Кто-то.
Я.
— В общем, он мне показал неубедительный мультик, я не поверил, так что пришёл в себя. Раскрываю глаза, мы в пещере, дух над нами. От меня сбежал, зато плотно раскорячился между господином У и альвом, ну и в вас так, на пол шишечки…
— Я убью этого русского… — злобный шепот вампирессы из-под дерюги, — Ах да, лису тоже надо!
— Ну а остальное вы знаете! — бодро закончил я, выезжая на шоссе и давя на газ уже серьезнее, — Дядя Петр накарябал экзорцизм, дух тем временем всосался назад в китайца, я убил китайца, дух тоже помер. Все счастливы, все свободны!
Некоторое время мы ехали в глубокомысленном молчании, лишь под дерюгой возились двое, но затем раздался голос Мария, растирающего себе запястья:
— А зачем ты про отца Григория тогда рассказывал?
— А? — я тряхнул головой, — Ну так именно из-за него вся каша и заварилась в городе. Толстяк дал мне задание тряхнуть одного корпоративного дурня, а у того оказалась огромная куча компромата на всех в городе. Вот и полыхнуло. Просто вы это знать должны перед тем, как решите, стоит ли докладывать нашему филиалу об убийстве духа и китайца.
От этой новости загомонили вообще все. Особенно сильно ругался Барон, понявший куда больше остальных.
— Да это полное дерьмище, Красовский! — орал нервно блондин, размахивая руками, — Да нас уроют, если это вылезет наружу! Просто похоронят! Отдельно за попа, отдельно за триадовцев, отдельно за духа! Всех! Ты понимаешь, в какой мы жопе⁈
— Да и до этого особо из неё не выглядывали, — пожал плечами я, — Вспомни о шестерке дохлых Хатсбургов…
На этот раз молчание должно было быть подольше, но именно в этот момент раздался негромкий мелодичный голос из-под дерюги: