Безголовый труп, «потеющий» моментально рассеивающейся дымкой, резко вспух целым облаком черноты, которая тут же начала исходить на ничто. Тварь подыхала без возврата, без шанса уцелеть хотя бы клочком, хотя бы граном своего «я». Ослабленная, потрясенная, лишенная привычного места обитания, опаленная пламенем памяти дракона, она всё равно держалась до последнего даже после смерти медиума. Хотя, что таким еще остается?
— Вот и всё! — бодро заявил я, глядя уже на самый обычный труп самого обычного китайца, — Кого развязывать первым? Кто хочет позырить на живого альва?
Почему на меня все ругаются? Я их спасаю, а они ругаются. Где справедливость?
Алебастр оказался почти копией нашей кицуне. Ну, если сменить колер кожи на угольно-черный, приделать пенис, нарастить чуток мяса, вытянуть уши, сгорбить нос и увеличить глаза, конечно же. То есть худой, почти изящный, почти подросток, но без каких-либо негроидных черт, за исключением кожного покрова. Красив, смазлив, изящен, слегка андрогинен, но очень грубо ругается, после того как его привели в себя, нашлепав по роже.
Ах да, не любит прикосновений, поэтому был резко против моего дружеского объятия, пока мы, закутав бедолагу в дерюгу, вели нашего хакера на свободу. Ну а куда деваться, у всех остальных с запястьями проблемы, китайцы нас, одурманенных, связали пластиковыми наручниками, не особо церемонясь.
На машине сидело два ворона, которые с карканьем разлетелись, когда мы принялись грузиться внутрь. Пора была возвращаться домой.
— Рассказывай, Петр, — попросил меня Марий, когда я тронул «тойоту» с места, — Ты определенно знаешь больше, чем мы.
— Настолько больше, что вы сейчас офигеете, — хмыкнул я, давя на газ, — Слушайте и трепещите!
Начать надо было чуть ли не с того дня, как мы нарисовались в этом прекрасном городе. С преподобного, мерзкого, лживого, жадного, хамского отца Григория, чтоб ему земля была колючей проволокой, а негры в аду сплошь под виагрой. Хотя, в его случае, наверное, это должны быть чукчи?
— Петр!!
— Слушайте, я тоже жертва во всем этом! — возмутился я, — Мне тоже нужно расслабиться! Это вы халявщики походили, полежали, а теперь едете домой, только ручки бо-бо! А я работал!
В общем, роль православных в Апсародае болталась в районе полной ничтожности. Каналы закупок и продаж давно сдохли, новые связи заводить было не на чем, поэтому оставили храм с одним попом в виде… представительства. В принципе, буддисты были на том же уровне, но у них поле для официальной деятельности было куда шире. А вот отцу Григорию не повезло.