— Кстати, насчет вампиров…
В «тойоте» выли, ругались, плакали и причитали, даже пытались выпасть на ходу, а я хохотал. Тайское солнце нагло и жарко светило чуть ли не в лицо, горячий и влажный ветер врывался в раскрытые окна, давая хоть как-то жить, а мы, собравшиеся, наконец, полной командой, вовсю делились друг с другом впечатлениями о друг друге, о ситуации в мире, о способах и методах происхождения нас самих и некоторых других людей…
Правда, как только первый накал спал, из-под дерюги раздалось сакраментальное высказывание альва, успешно доказывающее, что жизнь его ничему не учит:
— Кстати, насчет отца Григория и Мара Сальва…
— Я убью его! — издала воинственный вопль вампиресса, тут же приступая к действиям.
— Не трогай! — испугалась японка, но была мстительно вдёрнута под тяжелую ткань с громким обещанием показать кицуне, что бывает с теми, кто распоряжается чужими сиськами.
Я уже почти плакал от смеха, еле удерживая машину на дорожном полотне. Внутри шел бескомпромиссный бой за живучесть всех между всеми за исключением водителя. Каждый старался либо донести свою точку зрения, либо защитить свою жизнь, кусаясь, царапаясь и взывая к ржущему мне.
Облегчение. Вот что это было. Мои деревянные мозги, совершенно неподвластные убедительной стороне магии, перенесли иллюзию легко и свободно, почти легко и свободно. Но то, что показали ребятам, то, через что они прошли, было другим. Близким, ранящим, взывающим к глубинам их душ. Этот «разбор полётов», случившийся сразу после плена, похищения, магии, позволил им всем открыть клапан, спускающий пар.
Да, дерьмо заварилось крутое, но, кажется, мы умудрились выплыть из него сухими. Шансы, что господин У хоть с кем-то поделился координатами этой шахты — мизерны, а значит, мы выжили и преуспели. Осталось закончить одно небольшое дело, и отдел «несессариум малус» официально начнет работу. Правда…
— Вы там, пока бьете альва, выясните у него, какого черта наш контейнер столько весит! — дал я новую установку насилию, получая в ответ проскользнувшую между кресел кицуне, устроившуюся у меня на коленях и вцепившуюся мне в шею.
— О! Точно!
Выдохлись все лишь спустя минут двадцать, от чего наконец-то настала тишина. Долго она не продлилась, альв, поворочавшись под рогожей, удивленно прокомментировал:
— Я… не чувствую того, что чувствовал раньше. Нет давления и ужаса из-за того, что я нахожусь на открытом месте. Это ненормально!
— Скорее всего, из-за того, что в тебя пытался вселиться дух, — вернувшийся на переднее сиденье Марий принялся демонстрировать знания отличника, — Твоя разум сейчас так потрясен, что инстинкты подземного жителя отключены. Страх смерти, боязнь огня, неприятие прикосновений, все это…