Сейчас же встал вопрос: где их встречать? Спальня, где искусник проводил большую часть времени, не годится. Кухня и тем более двор — тоже. Оставалась гостиная.
Освещение в замке совместными усилиями с Оболиусом все-таки наладили. Старик даже подвязал искусными нитями оборванные цепи, так что не стыдно. Правда, пусто. Кроме массивного кресла, оставшегося еще от чародея, там даже сесть не на что.
Толлеус сформировал плетение связи, с помощью которого уже однажды разговаривал со своим помощником с этого самого балкона, и надтреснутым от волнения голосом распорядился в искусный раструб:
— Поднимайтесь на второй этаж!
После чего сам зашаркал в сторону лестницы.
Несмотря на низкую скорость, добрался первым и с чистой совестью взгромоздился в кресло во главе большого стола. Помещение приветливо освещали искусные светляки, но в остальном, конечно, гостиная производила впечатление подвального помещения.
Запоздало возникла мысль, как бы Гласус не надумал вселиться в кого-нибудь. Но рассказывать о нем соотечественникам не хотелось. Оставалось надеяться на его здравомыслие и на наличие защиты у всех членов делегации, которая как раз в этот момент появилась с противоположной стороны.
Кордосцы замерли, настороженно озираясь, и Толлеус решил заполнить неловкую паузу не совсем уместной в данном случае дежурной фразой:
— Проходите, уважаемые, располагайтесь.
Сейчас же сообразил, что тут нет ни одного стула, а стол абсолютно пуст. Можно, конечно, было бы отправить их на кухню за табуретами, но на всех все равно не хватит. Тогда старик не придумал ничего лучше, нежели наклепать для каждого искусных пуфиков, на которых обычно сидел сам. Выглядели они совершенно неказисто, но самим своим появлением внесли определенную сумятицу в ряды визитеров.
— Слуг здесь нет, поэтому угощайтесь всем, что найдете в кладовых. Там!
Толлеус сам понял, что ведет себя как плохой хозяин, но предложил от чистого сердца. Слишком давно у него в доме не было гостей, чтобы помнить правила этикета, и сам он при всем желании не смог бы накрыть на стол.
Тристис, который появление «стульев» встретил лишь приподнятой бровью, неожиданно улыбнулся.
— Голубчики, будьте любезны, посмотрите в кладовых! — повернулся он к рослым мужчинам с военной выправкой.
— Присаживайтесь, моя дорогая! — подкрепляя свои слова жестом, адресовал он следующую фразу симпатичной девушке, которая пришла вместе с ним и до сих пор недоуменно хмурилась. Сам же первый отважно уселся на странное сидение. — Прошу прощения за не совсем деликатное вторжение! — как по писаному начал он, обращаясь непосредственно к старику. — Мы пытались выйти с вами на связь, но все блокируется, никак не пробиться. А чего-нибудь, хоть отдаленно напоминающего шнурок колокольчика, мы, к своему стыду, не нашли. И тогда решили привлечь ваше внимание, отключив одно из второстепенных защитных плетений. Снимаю шляпу — мы не ожидали встретить здесь, в Оробосе, такие мощные плетения в таком количестве. Защите вашего дома можно позавидовать. Но позвольте представиться и представить свою спутницу!