— И что?
— «И что», — передразнил старик, и в голосе его прорезались сварливые нотки. — Если с одного облака разряд вызывать, то в первый раз сильно ударит, во второй — уже слабо, а потом и вовсе ерунда получится.
— Учитель, почему так?
— Как?
Оболиус зажмурился, пытаясь сформулировать мысль и найти нужные слова. Наконец выпалил:
— Запутанно! Все плетения, которые я видел раньше, были четкие. Посмотришь — и результат понимаешь. А тут может сработать, а может не сработать. И если да, то как сильно — неизвестно.
— А тебе, стало быть, порядка хочется?
Рыжик молча кивнул.
— Так знай: бывает молния «с порядком». Это та, которая на мане. Вот там все рассчитать можно, только маны нужно столько, что дешевле на стрелы золотые наконечники делать. И хитрости всякие знать надо, а то самому же от той молнии достанется. Рановато тебе такое плетение изучать. И так чуть не сгорели. В академии ты бы сначала выучился, и только потом тебе, может быть, разрешили бы с фрагментами плетений баловаться. А тут ни мастерской, ни пригляда за тобой… Ты это, не экспериментируй сам, а то и себя погубишь, и меня заодно…
Корнелия. Тяготы пути
Оробос
Молодая девушка с подозрением покосилась на свое отражение. Потом повернулась к нему спиной и попыталась заглянуть себе через плечо. Нахмурилась — увиденное в мутноватом гостиничном зеркале изображение ей чем-то не понравилось. Тряхнув пшеничного цвета гривой, увенчанной золотым обручем, она вышла из номера и спустилась по узкой деревянной лестнице на первый этаж, где в общем обеденном зале сейчас же приметила своего спутника — тощего мужчину, излучающего печаль и усталость. Без политесов усевшись к нему за сервированный на двоих столик, она с ненавистью оглядела предлагаемые яства.
Перехватив ее взгляд, мужчина истолковал его по-своему:
— Зря ты так, рыба очень недурна.
— Я толстая! — выплюнула девушка сквозь зубы и подальше отодвинула от себя столовые приборы.
Мужчина, не меняя выражения лица и продолжая меланхолично орудовать вилкой, оценивающе покосился на стройный девичий стан и подтвердил:
— Ты совершенно права, дорогая!
Красавица фыркнула:
— Тристис, ну сколько можно издеваться? Это невыносимо! И я на самом деле поправилась — я же вижу!
Тристис Имаген, в прошлом весьма перспективный, а ныне опальный сыщик с громкой, но совершенно пустой должностью уполномоченного императора по особым расследованиям, склонил в легком поклоне голову, пряча улыбку.
Так сложилось, что оба, являясь гражданами Кордоса, по службе были отправлены в страну чародеев, причем каждый имел свои задачи. Они впервые встретились у самой границы около двух месяцев назад и с тех пор день за днем проводили в карете, колесившей по дорогам Широтона от города к городу.