Первым среагировал волк, который, жалобно скуля, сейчас же кинулся наутек. Потом, шумно выдохнув, очнулся Оболиус:
— Это вы?
— Я! — самодовольно улыбнулся бывший настройщик, но тут же скривился — в лицо ему шибанул отвратительный запах озона. — А теперь давай-ка ты: прижги серому хвост!
— Я? — искренне удивился юный искусник. — Я не умею!
— Тут все очень просто, вот образец. — Перед глазами помощника вновь появилось давешнее плетение. — Поторопись, пока волк до леса не добежал.
Действительно, трава колыхалась уже далеко. Еще минута, и зверь достигнет опушки леса и юркнет в спасительные кусты. Туда не сунутся даже огромные пастушьи собаки, которые сейчас с лаем торили свои дорожки в траве по следу серого разбойника.
Оболиус, мигом оценив, какие перспективы для него откроются, если он овладеет плетением молнии, с энтузиазмом принялся за дело, от усердия закусив костяшку указательного пальца и краснея от натуги. Нужно сказать, в отведенное время, пока взъерошенный хищник несся к чернеющей вдали полоске леса, ученик искусника уложился и торопливо наполнил плетение маной — старик даже не успел ничего сказать. Грохнуло, и снова светящиеся змейки на миг оплели невидимую защиту.
— Бестолочь, — взвизгнул старый искусник, когда к нему вернулся дар речи. — Что творишь⁈ Чуть нас не зажарил! — При этих словах он в сердцах приласкал подростка посохом по мягкому месту, а после схватился за настройки своего жилета, чтобы унять сердцебиение.
Чуть отдышавшись, снова взялся за посох, но Оболиус был настороже и ловко увернулся от удара.
— А что я! — огрызнулся Рыжик. — Сработало же как надо. Я все правильно сделал, вот же ваш образец! — Парень ткнул пальцем в воздух, где до сих пор висело плетение Толлеуса.
— Это нам повезло, что моя защита еще не развеялась. Я ведь ее только для своего разряда ставил, чтобы показать, как работает. А ты… — Старик замолчал, разглядывая свое творение, потом снова принялся бранить парня, но уже гораздо тише: — Так ведь думать надо! Думать! Я ж сказал — в волка. А ты что, слепой, привязку не видишь? Мы же уже проходили метки. На зверя надо было плетение наводить, а не бездумно копировать!
— Больно я разбираюсь, что тут да как, — насупился Оболиус. — Сказали сделать так — я сделал.
— Ты что это! — Толлеус даже закашлялся. — Как это «не разбираюсь»?
— Ну, по частям-то понимаю, что для чего, — стушевался ученик и виновато потупился. — Просто все равно… Плохое плетение, сложное. Можно проще!
Толлеус смерил Рыжика тяжелым взглядом:
— Ах неужели! По-твоему, искусники — все дураки, да?