Чтобы работать с нитью, Оболиус переключился на истинное зрение и тут же заметил массу интересного. Во-первых, искусник не спал, а работал. Во-вторых, что он делает, было непонятно, но создавал он что-то большое. Забыв, что хотел пить, со слепнем в пальцах, Оболиус принялся наблюдать, силясь разобраться, что происходит.
Наблюдать пришлось недолго: нашелся овод, который укусил старика самостоятельно, без помощи оробосского мальчишки. Толлеус охнул и открыл глаза.
— Что, нашел? — вопросил он, осмотревшись.
Очнувшийся Оболиус сейчас же потянулся за водой и, не глядя на учителя, недовольным голосом принялся отчитываться:
— Мал я еще лопатой махать, тут взрослый нужен. А нанимать мужиков — без денег никак. Я пробовал в мохнатку вселиться и через нее копать — не подходит она для этого, тут другая химера нужна, типа крота, только побольше раз в сто! — Парень забулькал, глотая воду прямо из горлышка, после еще чуть-чуть на голову полил. Потом продолжил: — Был бы Паук цел, можно было бы ему лапы специальные сделать, как лопаты. Вот греб бы хорошо. Может, сделаем?
— Вот заладил про голема! Сказал же: сделаем… потом… Оно, конечно, лапы-лопаты — это ты интересно придумал, но тут все равно мало будет, тут все перекопать надо! А вообще главное, что ты подумал наконец! — В голосе Толлеуса послышалось удовлетворение, он даже поощрительно кивнул. — Я уж решил, толку не будет. Ты так за лопату схватился, копать побежал — самому-то не смешно?
Оболиус насупился. Ему было совсем не смешно, но искусник не обратил на это никакого внимания.
— Ты вот что, неси-ка лопату и клади в телегу, ее еще вернуть надо. Как принесешь, я тебе скажу кое-чего. А пока мне тут подготовиться надо.
Рыжик побежал чуть ли не со всех ног — очень уж хотелось посмотреть, как старик будет готовиться. Он был уверен, что сейчас кордосец объяснит то плетение, которое так старательно и долго плел, а потом из-под земли один за другим полезут архейские амулеты.
Торопился он не зря — сумел увидеть всю подготовку. Только лучше бы не бегал, «подготовка» к делу не относилась: искусник выбрался из повозки, сбросил свой плащ, спустил штаны, покряхтел за колесом, облачился обратно и к моменту возвращения ученика опять занял свое место на соломе.
— Прежде чем что-то сделать, нужно сперва хорошенько подумать, — так начал он свой урок. Впрочем, эту фразу Толлеус не уставал повторять практически на каждом занятии. — Подумать, что хочется получить, какие условия, как это можно было бы сделать и есть ли возможность сделать именно так. Если нет, то надо вернуться на шаг назад и думать еще. Итак, что мы хотим?