Романов мне в центре инопланетной военной базы, откровенно говоря, был вовсе не нужен. Только никакой возможности отказаться от его помощи, не обостряя и так напряжённый диалог с императором, у меня не было. Что же касалось самого разговора с монархом, то уж очень мне не понравилась его отповедь минувшим вечером. Да и в целом их отношение и немалое обесценивание моих вложений — одно только прекращение договора об инвестициях в моё княжество чего стоит…
Так что отдавать всевозможные «плюшки», которые у меня непременно появятся по окончании этой операции, несмотря на приказ императора, я не собирался. Но чтобы всё гладко провернуть, без откровенного вызова короне, а с ними я в открытые конфронтации вступать был не намерен, действовать приходилось тоньше.
— К тому же, Ваше Высочество, — делая шаг ближе к Глебу, и далее говоря так, чтобы меня слышал только он один, — прошу прощения, но, откровенно говоря, я чувствую личную ответственность за вашу жизнь. И переносить вас в самую гущу будущей бойни, без разведки и понимания реальной угрозы, хоть убейте, не намерен.
Скажи я это чуть громче, так, чтобы слышали все, и результат был бы точно против моего плана. Принц бы однозначно не позволил оставлять себя на задворках будущей битвы или бы затаил серьёзную обиду, воспринимая мои слова как публичное унижение. Но так как сказано было всё тет-а-тет, Глеб был вынужден согласиться с моей логикой и, надеюсь, не настаивать на своём.
— Хорошо, допустим, убедил. Что от нас требуется? — несколько более спокойно ответил Романов.
— По сигналу моего беса развить стремительную атаку с этого фланга, — с готовностью начал я, говоря уже и для Глеба, и для Андрея. — Ракетами и артиллерией бить пока не нужно — иначе не выйдет выполнить просьбу Его Величества. Встретимся уже внутри их лагеря.
С Якушевым было всё проще — я ему сразу объяснил для чего беру его с собой, и никаких лишних вопросов княжич мне не задавал, очевидно будучи и так довольным, что мы его вообще взяли на эту операцию. Тем более, что благодаря мне он будет биться бок о бок с цесаревичем, что было для молодого аристократа никак не меньше чем подарок судьбы, со всеми вытекающими отсюда положительными последствиями.
Аристократы на мою фразу ответили молчаливым согласием, каждый погружаясь в собственные мысли, переводя взгляд в сторону будущей линии боевого соприкосновения.
— Что ж, господа, раз мы договорились, пора начинать, — бросил я и, не дожидаясь какого-либо ответа со стороны людей, приказал Кали переместить меня с моими товарищами на подготовленную точку.