Принц Гепарит иль Полар. Младший брат Юлианны, сухой и подтянутый мужчина с лицом, которое, казалось, было высечено из гранита. На нем была не парадная форма, а практичный полевой мундир с нашивками главнокомандующего.
Он поднял голову, и его взгляд, холодный и тяжелый, уперся в меня. В его глазах не было ни капли тепла или радости от моего появления. Лишь глухое, вынужденное признание моего существования, с которым ему приходилось мириться, как мирятся с внезапной зубной болью или надоедливым шумом за стеной.
— Аранеа, — произнес он своим ровным, бесцветным голосом, от которого по коже мог бы побежать мурашек, будь она у меня. — Я не ожидал тебя так скоро. Отчет по Бамранскому фронту был запланирован на завтрашнее утро.
— Планы меняются, когда информация теряет актуальность, — ответил я, не выразительно, просто констатируя факт. — Дела на фронте Бамрана стабильны. Никаких стратегических подвижек. Их артподготовка иссякает, резервы введены, но Конфедерация держится крепче, чем предполагала ваша разведка. Еще как минимум несколько дней ничего не изменится.
Гепарит секунду изучал мое лицо, словно пытаясь найти в них скрытый смысл или обман. Его собственный Поток, уровень прочного Ледника, был сдержан и спокоен, но я чувствовал его легкое, контролируемое раздражение, исходящее от него волнами. Не найдя ничего, что могло бы его заинтересовать, он удовлетворенно, коротко кивнул.
— Хорошо. Это дает нам время закончить со всем без оглядки на Конфедерацию.
Он больше не смотрел на меня. Его внимание полностью вернулось к карте. Он наклонился над столом, его пальцы с длинными, ухоженными ногтями обхватили тонкий штифт, и он начал делать пометки на пергаменте, двигая фигурки, обозначающие дивизии, с холодной, безэмоциональной точностью.
Я стоял в нескольких шагах, безмолвный призрак, чье донесение было выслушано и отложено в сторону, как прочитанная и ненужная более депеша, наблюдая, как он двигает фигурки. Минуту. Другую.
В шатре было тихо, если не считать скрипа пера о пергамент и ровного, чуть напряженного дыхания принца. Я отмечал про себя каждое его движение и каждый маневр, который он инсценировал на карте.
Все было ровно так плохо, как я и предполагал.
Наконец, он отложил штифт в сторону и выпрямился, проводя ладонью по лицу, и в этом жесте читалась усталость, которую он никогда не показал бы при подчиненных. Кажется, он уже забыл о моем присутствии.
— Правда ли вы все еще намерены переходить к тактике «Кит»? — спросил я. Мой голос прозвучал ровно, без эмоций, просто уточняющая ремарка, нарушившая тишину шатра.