Я не представлял, что из этого выйдет. Они были разными сущностями, с разными ядрами, прошедшими разные пути развития, основанными на разных принципах.
Насильственное, мгновенное слияние могло вызвать катастрофическую реакцию, разрушить их обоих на энергетическом уровне, а заодно разорвать и мою душу, накрепко с ними связанную.
Но иных вариантов, дающих хотя бы призрачный шанс, не оставалось.
Мой приказ был не словом, а сжатым импульсом воли, брошенным прямо в самое сердце наших связей.
Они отозвались. Я почувствовал, как два колоссальных, разнородных источника силы внутри меня резко, с отчаянной силой рванулись навстречу друг другу.
И мир взорвался болью.
Это было не похоже ни на что, испытанное мной ранее. Ни на внешние ожоги пламенем Истребления, ни на разрывы от силовых ударов нулевых бомб. Это происходило внутри, в самом центре моего существа.
Мои внутренние органы будто кто-то взял и резко, грубо сжал в кулаке, а потом дёрнул в противоположные стороны, пытаясь разорвать. По всему телу, от макушки до пят, с тихим, противным хрустом лопнули тысячи капилляров. Тонкие, горячие струйки крови выступили из пор, мгновенно пропитав ткань моей новой синей мантии, превратив её в багровое, мокрое полотнище.
Изо рта хлынула тёплая, солёно-медная жидкость, и я понял, что это кровь из лопнувших сосудов в лёгких и гортани. Сознание закружилось, поплыло от шока, пытаясь отключиться, но я вцепился в него, не позволяя рассеяться.
Одновременно с физической пришла энергетическая агония. Поток в моём теле буквально взбесился. Он вышел из-под контроля полностью, превратившись в бушующий, хаотичный ураган, только усугублявший мое состояние.
Это была невыносимая, вселенская боль от того, что сама основа твоей силы, две её половины, восстают друг против друга и против тебя, рвут тебя изнутри, пытаясь найти новую, невозможную и противоестественную для них форму сосуществования.
Я почти не видел, что происходит вовне. Мир был залит красным от крови, застилавшей глаза.
Но я чувствовал. Чувствовал, как две могущественные, разнородные ауры сминают в одну точку, в один адский тигель.
И затем, сквозь эту всепоглощающую боль и кровавую пелену, на самом дне сознания, я ощутил, как что-то рождается. Что-то новое. Что-то целое. Не два враждующих начала, а третий, синтезированный элемент.
Передо мной, вытесняя собой боль, дрожащее пространство и даже нависающую тень молота, возникло существо. Это был паук, но с длинным, сегментированным телом, состоящим из десятков мощных колец, каждое из которых венчала пара тонких изящных лапок, оканчивающихся острой иглой. На переднем конце туловища красовались мощные, серповидные, острые жвалы, увеличенные до чудовищных размеров, массивные, способные перекусить бронебойную сталь. Оно сияло глубоким, переливчатым цветом, в котором угадывались и синева Сепы, и тёмное индиго Ананси.