Они расширялись, изгибались, образуя неровные овальные врата, внутри которых клубился и бурлил молочно-белый, непрозрачный туман. Вот только я даже не смотрел туда, продолжая давить.
— Лейран, сейчас! — крик Юлианны уже не был мысленным. — Они уже идут!
Я и видел. В глубине самых крупных, уже почти стабилизировавшихся порталов, сквозь клубящийся молочный туман, начали проступать силуэты. Огромные, по сто, по двести метров в высоту, чёткие человеческие очертания.
Они двигались медленно, неспешно, но неумолимо приближаясь к выходу из своих миров. Их ауры, даже запечатанные пока нестабильностью порталов, давили на моё сознание, как целые горные хребты, обрушенные на темя.
Если они выйдут, меня просто вычеркнут, как ошибочную, досадную запись на полях мироздания, не удостоив даже взгляда.
Я сконцентрировался до предела, игнорируя нарастающий гул приближающихся сил. Жизненная энергия, только что восстановленная потоком Крещения мира, горячая и яркая, как расплавленное золото в жилах, начала стремительно вытекать из меня, как вода из пробитого кувшина.
Я направлял её в своего гибридного Аватара, усиливая давление его тисков, заставляя нити яда гореть и разъедать ещё ярче, жала — сжиматься с ещё более чудовищной силой.
— Ты… сумасшедший… — прохрипел Зер Ган, и в его голосе, полном боли, не было уже ничего, кроме панического, животного непонимания.
И это было последнее, что он сказал.
Одна из десятков тысяч нитей нашла микроскопическую, почти невидимую трещину, пробила её и рванула к единственной настоящей, живой цели — к тому маленькому, бледному пятнышку, что было самим Зер Ганом, а потом прямиком к его лбу.
Не было громкого звука, взрыва или вспышки. Было лишь тихое, протяжное шипение, как от капли концентрированной кислоты, упавшей на раскалённый металл.
Место удара начало растворяться. Коррозийный яд, усиленный и активированный моей пожертвованной жизненной силой, вступил в мгновенную реакцию с плотью. Края раны поползли, как тлеющая бумага. Зер Ган издал звук — нечленораздельный, гортанный, полный абсолютного, окончательного ужаса и осознания. И затих.
Только тогда, выжав из себя всё до капли, я устремился в высь.
Мысленно отозвал гибридного Аватара, и он, рассыпаясь на мириады сияющих частиц, втянулся обратно в моё истощённое тело, где снова разделился на Ананси и Сепу.
Моё тело, уже обескровленное, холодное и слабеющее с каждой секундой, неслось вверх, по диагонали, к ближайшему, уже дрожащему и готовому вот-вот стабилизироваться порталу.
Из других, более стабильных врат уже начали появляться части гигантских тел — руки в сияющих, узорчатых латах, размером с корабль, и головы в шлемах, чьи взгляды, полные холодного, безразличного интереса, начали медленно скользить по происходящему на разгромленном поле боя.