Второй импульс, чуть сильнее. Игла боли прошла от зуба к виску. Он застонал, но снова смолк.
В том же духе прошли следующие полчаса. Я пытался спровоцировать его, вывести на эмоции, раздразнить, и хотя говорить он не начал, половину дела — сделать его более восприимчивым и эмоциональным — я выполнил.
— Давай поговорим о мотивах, — произнес я, прейдя к главной части. — Зачем пытаться убить принцессу? Чтобы сорвать визит? Чтобы спровоцировать войну? — он молча смотрел на меня, — Возможно. А возможно, дело в… возвращении пленных агентов?
Я наблюдал за его глазами. При словах «пленные агенты» в них мелькнуло нечто — не страх, а скорее раздражение. Я был на правильном пути.
— Что в них такого? Насколько я понимаю, их передача в интересах обеих сторон. Яркая Звезда предпочтет компенсацию, которую выплатит оппонент, а Холодная Звезда получит своих неудавшихся подчиненных.
В нем снова что-то изменилось на краткий миг.
— Только если, — продолжал я, идя за его реацией. — Эти агенты… они не из официальной разведки Холодной Звезды, не так ли? — в его глазах вспыхнуло пламя гнева, на меня и на себя, но сделать он уже ничего не мог. — Они из другой организации. Из тех, с кем Холодная Звезда борется и кто не должен попасть в руки правительства, чтобы сохранить секреты этой организации.
Новый импульс для поддержания эффекта. На этот раз я сконцентрировался на области вокруг глаза, создавая ощущение, будто внутрь ему вливают раскаленный песок. Он закричал, коротко и пронзительно, дергаясь в путах.
— Черное Пламя, — произнес я, называя едва ли не главного противника правительства Холодной Звезды из мне известных.
На этот раз он дернулся буквально всем телом, а потом, осознав, что прокололся, сорвался, начав поливать меня и Юлианну отборной бранью.
— Да, они, — улыбнулся я. — Если этих агентов Черного Пламени вернут в Звездный Холод, их будут допрашивать. И они расскажут. Многое. О своих связях, о методах, о… партнерах. А это вам совсем не нужно. Гораздо лучше устроить громкий скандал с убийством принцессы, сорвать обмен, оставить агентов гнить в наших тюрьмах или вовремя их ликвидировать.
Я усилил давление. Нити вошли глубже, цепляя нервные узлы вдоль позвоночника. Боль стала разливаться по его телу волнами, горячими и холодными одновременно. Он закричал снова, и в этом крике уже было не только страдание, но и ярость от того, что я, казалось, знал все.
— Я уже обо всем догадался, остались детали. Облегчи себе жизнь, расскажи что знаешь. Тогда боль уйдет. Я обещаю.
— Довольно! — выдохнул он, его голос сорвался на хрип. — Довольно! Я расскажу, расскажу! Да, все правильно!