Мой взгляд скользнул по Доррану, скулящему комку страха на полу. Его дрожащие плечи, его слезы… Он стал пешкой из-за угрозы семье. Часть меня кричала, что это несправедливо. Что он жертва.
Но вместо того, чтобы прислушиваться к этому крику, я решил для начала разобрать его ситуацию по косточкам, холодно и беспристрастно.
Во-первых, шантаж. Да, ему угрожали. Но у него был выбор.
Он был распорядителем принцессы, у него была власть, связи. Он мог прийти к Ленаку, к самой Юлианне, рассказать все, потребовать защиты для жены и дочери. Вместо этого он выбрал деньги и молчание. Страх был оправданием, но не извинением. В его действиях была и жадность, и трусость.
Во-вторых, мои планы на Холодную Звезду. Лояльность Юлианны, ее доверие — это была моя возможность спокойно искать то, что мне нужно, мой шанс найти лечение. Если бы я проявил слабость, отказался, она бы, вероятно, отвернулась от меня.
В-третьих, простой, жестокий факт: если бы я не нашел эти бомбы, и если бы у Юлианны не было Розовой Бабочки, я, с большой вероятностью, вскоре был бы мертв. Мое тело разорвало бы на куски взрывами, и на этот раз я не успел бы ничего сделать. У меня не было морального долга перед тем, кто едва не отправил меня в могилу.
Рационализация была закончена. Внутри воцарилась ледяная пустота. Я посмотрел на Юлианну и медленно кивнул.
— Вы правы, Ваше Высочество.
Я шагнул вперед, к двум распластанным на полу фигурам. Тени от потолочного светильника удлинились, легли на них, как пятна другой, более густой тьмы. Ананси отозвался внутри меня, его энергия заструилась по невидимым каналам, готовясь к работе.
Я поднял руку, и тончайшие нити начали отделяться от кончиков моих пальцев, устремляясь к заговорщикам.
Сначала к Эрвину. Он зашевелился, пытаясь вырваться, но паутина уже опутывала его, мягко, но неумолимо прижимая к полу. Его глаза, полные ненависти, встретились с моими. В них не было страха, лишь презрение.
Я начал с малого — не с грубой боли, а с тонких сигналов. Одна нить проникла в надкостницу его мизинца, другая обвила зубной нерв, третья прилегла к чувствительному узлу за ухом.
— Терпеть не могу таких убежденных фанатиков, как ты, — сказал я тихо, почти задумчиво. — Они всегда так уверены в своей правоте. Пока не понимают, что их правота — всего лишь чужая идея, вложенная в их голову.
Я послал первый импульс. Эрвин вздрогнул, но сжал губы. Его глаза уперлись в меня с ненавистью.
— Молчишь? — я присел рядом с ним. — Думаешь, твои хозяева оценят твою преданность? Они уже от тебя отказались. Ты провалился. Ты — расходный материал.