— Если все будет так, как я думаю, то заметить ошибку сможет человек, одновременно обладающий проводником и очень высоким уровнем понимания теории их создания. С учетом того, что я знаю об исследователях, они очень вряд ли начнут экспериментировать сразу на себе. К тому же у нас самих ведь до сих пор нет ни одного проводника уровня Сдвига Тверди, так что, если нас в чем-то обвинят, то мы сможем сказать, что ничего не знали о проблеме или что сами не знаем, как с этим справиться.
— С каждой секундой это звучит все лучше, — ухмыльнулся Йораниан. — И у тебя уже есть схема этого ошибочного ритуала?
— Нет, — я покачал головой. — Пока что это лишь теория, которую, хотя я знаю, что она будет работать, надо воплотить в жизнь.
— И сколько тебе понадобится времени?
— Четыре, возможно пять месяцев.
— Я даю тебе два, — отрезал великий старейшина, — а также полный доступ к любым материалам и аппаратам лабораторий Львиного Дворца.
Я прикинул в уме. Не хотелось соглашаться на такие сжатые сроки, но я понимал, что Йораниан тоже не по прихоти меня торопит.
— Если я перееду сюда и заброшу на время все остальные дела в центре… хорошо. Я перепроверю формулы, подготовлю чертежи, создам несколько контрольных образцов. Но за такую услугу я жду ответной.
— Назови свои условия, — произнес Йораниан.
— Пока не могу, — покачал я головой. — Но обещаю, что это не будет что-то невозможное.
Старейшина задумался почти на минуту, прежде чем кивнуть.
— Договорились. И не подведи, Белый Паук, — произнес он. — А теперь иди. У тебя есть два месяца… и много работы.
Я кивнул и развернулся к выходу.
###
Гулкий стук массивной дубовой двери отозвался эхом в просторной лаборатории, когда я заперся изнутри. Воздух здесь был насыщен запахом озона и металла. По стенам, выложенным полированным черным базальтом с прожилками серебра, пробегали голубоватые разряды энергии от работающих приборов.
Я провел ладонью по холодной поверхности центрального рабочего стола из темного дуба, ощущая под пальцами следы десятков экспериментов. Стол был завален хрустальными сосудами, где переливались разноцветные жидкости, стопками пергаментов с чертежами и десятками кристаллов-носителей разной степени чистоты.
— Два месяца, — пробормотал я, снимая с плеча Ана. Белый паук размером с небольшую кошку взобрался на стол и, развернувшись, посмотрел в мои глаза своими восьмью. — Нам нужно сделать невозможное, друг.
Дни сливались в бесконечную череду экспериментов. Я спал урывками на узкой кушетке в углу лаборатории, просыпаясь от каждого нового озарения. Еду — обычно холодное мясо, черный хлеб и крепкий травяной чай — приносили молчаливые слуги, оставляя поднос у двери.