— Если упадёшь, не ори. Испортишь внезапность, — бросил я, но без злости. Скорее, проверка.
— Упаду — значит, уже будет всё равно, — процедила она и первой шагнула к стволу.
Я одобрительно хмыкнул. Храбрость — это не когда не боишься, а когда делаешь, несмотря на страх.
Крюки впились в кору с глухим стуком. Первые кадеты уже карабкались вверх, используя выступы и сучья как опору. Я подождал, пока основная группа поднимется достаточно высоко, чтобы не создавать шума, и сам начал подъём.
Ан тем временем планомерно раскидывал ловчую сеть на высоте где-то десяти метров. Наставники-наблюдатели должны были спасти нас в случае смертельной угрозы, но перестраховаться было не лишним.Если кто-то сорвётся, паук смягчит падение. На всякий случай.
Кора под пальцами была шершавой, пахла смолой и влажным деревом.
«Тихо», — скомандовал я, когда мы достигли нужной высоты.
Сквозь хвою просматривался лагерь: палатки, костры, часовые, лениво опирающиеся на копья. Они даже не смотрели вверх. Почему-то все всегда забывают, что угроза может прийти сверху.
Я подал сигнал. Первые стрелы полетели бесшумно, словно тени. Один, второй, третий часовой рухнул, даже не успев вскрикнуть. Только тогда в лагере началась паника.
— Они на деревьях! — кто-то завопил снизу.
Но было уже поздно.
Стрелы и пули падали как дождь, а когда защитники лагеря сами начали карабкаться на сосны, чтобы достать засевших на тридцатиметровой высоте кадетов, мои ребята атаковали, как стая хищных птиц, срываясь с ветвей, используя канаты для стремительного спуска. Кто-то из кадетов даже ухитрился оттолкнуться от ствола и влететь в группу врагов ногами вперёд.
Я приземлился рядом с командирской палаткой, Ан уже разматывал свои нити, готовясь к ближнему бою.
Залика спустилась последней, её лицо всё ещё было бледным, но в глазах горело что-то новое. Может, даже гордость.
Я кивнул ей.
— Не так страшно, да?
— Ещё скажи, что специально для меня этот план придумал, — фыркнула она, но уголки губ дрогнули.
— Конечно, — я ухмыльнулся. — Только представь, сколько времени ушло на то, чтобы найти идеальные деревья именно для твоего страха.
Она швырнула в меня комок земли, но это уже было похоже на благодарность.
Лагерь пал за десять минут.
Когда капитаны собрались для подсчета очков, Хейкан выступил вперед, нависая надо мной.
— Мы делаем всю работу! — рявкнул он, тыча пальцем в мою сторону. — А ты просто сидишь в сторонке, а потом забираешь почти столько же очков, сколько каждый из нас, если не больше. Это нечестно!
Из-за того, что делить очки теперь нужно было на семерых (не считая меня), даже с учетом того, что пара отрядов кадетов-одиночек получала в лучшем случае одну долю на двоих, выходило, что каждый получал как раз плюс-минус по двадцать, при том что мой отряд был самым малочисленным и слабым, опять же не считая одиночек.