Я сидел на плоском камне, который будто кто-то когда-то притащил сюда специально для таких собраний. Семь командиров, не считая Ирбана, стояли полукругом, их лица отражали весь спектр эмоций — от скепсиса до вымученного уважения.
Прежде чем кто-то из них начал говорить, сам Ирбан сделал шаг вперед. Его голос, привыкший командовать, разнесся по поляне:
— Мы уже уничтожили целый лагерь, потеряв всего пятнадцать человек. И если вы присоединитесь к нам, то вместе мы сможем и не такое!
Он говорил уверенно, но я видел, как его пальцы слегка сжались — он ненавидел уговаривать. Эти командиры привыкли драться в одиночку, считать только свои потери и победы. А теперь им предлагали стать частью чего-то большего.
Глаза капитанов метались между мной и Ирбаном. Некоторые уже начинали перешептываться. Один, коренастый боец с коротким мечом на поясе, скрестил руки:
— И что, мы теперь должны слушаться калеку?
Я не стал отвечать. Пусть Ирбан парирует. Он знал, как работать с такими.
— Ты видел его нити в бою? — Ирбан хмыкнул. — Они опутали весь лагерь, прежде чем кто-то успел моргнуть. Если бы не он, мы бы до сих пор долбили их в лоб.
Коренастый нахмурился, но замолчал. Другой, высокий и тощий, пробормотал:
— Ладно, допустим, он не совсем бесполезен. Но какие гарантии, что он не кинет нас?
Я чуть не засмеялся.
— Если ты знаешь, что произошло на захвате флагов, то должен понимать, что я держу свое слово. Я не буду обещать вам легкую прогулку или бескровную победу. Но то, что со мной вы будете побеждать, и делать это быстрее и чаще, могу ганартировать, поставив на это голову.
Тишина. Даже ветер стих, будто прислушиваясь.
Я медленно поднялся с камня, опираясь на нити Ана.
— Я не прошу слепого доверия. Только разумного расчета. Вы либо выигрываете вместе со мной, либо проигрываете поодиночке. Выбор за вами.
Ирбан кивнул, довольный таким ультиматумом. А я уже просчитывал, как использовать каждого из них. Включая Ирбана.
Тем не менее, несмотря на наши слова, пятеро из семи, переглянувшись, развернулись и молчаливо зашагали прочь.
Но тут Зундан, тот самый здоровяк, которого мы с Ирбаном уделали в «Царе Горы», резко поднял руку. Его низкий голос прорвал неловкую тишину:
— Вы одолели меня тогда. Поверю вам на этот раз.
Тишина. Остальные капитаны, даже те, что собрались уходить, замерли, оценивая его слова. Зундан не был тем, кто разбрасывается доверием — если он сказал, значит, уже взвесил риски, а его авторитет кадета-короля давал его словам огромный вес.
— Ну наконец-то хоть один с мозгами, — хмыкнул я достаточно громко, чтобы все услышали.