— Во-первых, — я воткнул клинок в землю, — против такой тактики сложно организовать контмеры с учетом ограничений соревнования. А во-вторых… — Я усмехнулся. — Я не собираюсь повторять эту тактику.
Ирбан замер, его брови поползли вверх.
— Ты что, уже придумал что-то новое?
— Конечно. — Я кивнул в сторону леса, где скрылись беглецы. — Они побегут и расскажут, как мы действовали. А значит… остальные теперь помимо прочего будут готовиться именно к этому. К ночным обстрелам, к ловушкам, к изматыванию.
— И?
— А мы снова будем на шаг впереди.
Ирбан задумался, его пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, будто он уже представлял новую схему боя. Потом он хмыкнул:
— Ладно. Но все равно бесит. Лучше бы всех положили.
— Согласен, — я пожал плечами. — Но даже у самых дисциплинированных бойцов есть предел. пятьсот против ста — и мы потеряли всего пятнадцать человек. Неплохо. Мягко говоря.
Он фыркнул, но кивнул. В его взгляде еще тлело раздражение, но уже проглядывало любопытство — он ждал, что я предложу дальше.
Я же подошел к двум оставшимся «в живых» наставникам, связанным и сидящим у столба. Их доспехи были исцарапаны, лица покрыты пылью и потом, но они уже понимали, что проиграли, а потому лишь довольно мне улыбались. От тех гнева и раздражения, что были видны в них ночью, не осталось и следа.
— Что ты хотел узнать? — поинтересовался один из них.
Это была, скажем так, тайная механика соревнования. От захваченных противников можно было вызнать некоторую информацию, как от настоящих пленных.
— Где лагерь Сидриана? — спросил я, присаживаясь на корточки перед ними.
Другой, коренастый фыркнул, выплевывая комок крови на землю.
— Зачем тебе?
Я провел пальцем по лезвию своего клинка, проверяя заточку. Металл звенел тихо, почти нежно.
— Он пообещал мне частные занятия до конца стажировки, если я смогу его «убить».
Высокий наставник хмыкнул, переглянувшись с напарником.
— Ну что ж… — коренастый вздохнул, будто делал одолжение. — Лагерь в трех сотнях километров к западу, на берегу реки.
Я кивнул, оценивая их реакцию. Они не дрогнули, не заикались — либо говорили правду, либо были слишком опытны, чтобы выдать страх.
Ирбан, стоявший позади, скрестил руки на груди. Его тень колыхалась в свете догорающих костров.
— Делить очки будем?
Я поднялся, отряхнув колени.
— Два отряда одиночек — по двадцать. Твой — сорок пять. Мой — пятьдесят.
Он замер на секунду, но спорить не стал. Мы договорились о сотрудничестве на равных и именно мой план обеспечил такой успех, так что, несмотря на очевидное численное превосходство отряда Ирбана, небольшой бонус в мою пользу был справедливым. А определить победителя время еще было.