Однако, даже распространившись более чем на сотню метров, они ничего не нашли.
— Ирбан, — я повернулся к своему временному союзнику, — отправляй кого-нибудь вперёд. Пусть проверят. Если это патруль — в бой не вступать, вернуться сразу.
Тот хмыкнул, но кивнул своему бойцу — крупному парню с коротким мечом за спиной. Тот скользнул в чащу бесшумно, как тень.
Интересно, сколько таких групп как наша уже рыщет по этому лесу? кто-то ведь наверняка разделился ради более эффективного поиска противника.
Если «враги» рассредоточили силы, то у нас есть шанс выбивать их по частям. Но если они уже знают о нашем местоположении…
Минуту спустя разведчик вернулся.
— Никого. Земля примята, будто кто-то прошёл, но вряд ли это какой-то большой отряд. Чьи-то разведчики или может зверь.
Я поднял голову. Небо уже начало заметно темнеть, в лесу вскоре наступят непроглядные сумерки.
— Остановимся на этом на сегодня, — сказал я Ирбану.
Немного подумав, он кивнул.
— Вернемся к озерку, которое проходили полчаса назад, — решил я. — Вода рядом, открытое пространство — видно приближение.
Добравшись до места, все сразу зашевелились, принимаясь расставлять палатки, а через часа полтора уже все, кроме дозорных, разошлись по палаткам. За день бесплодных поисков все очень устали и многие скорее всего заснули, как только приняли горизонтальное положение.
Я тоже собирался ложиться, когда кто-то остановился у моей палатки. Я едва успел сбросить с себя дремоту, тончайшие нити завибрировали в воздухе, готовые к атаке. Но это была всего лишь сестра, хоть и не самая предсказуемая.
— Можно? — голос Ивы звучал неестественно тихо, словно она боялась, что её услышат снаружи.
Я откинув край палатки, чтобы она могла войти. В свете тусклого кристального фонаря её лицо казалось бледнее обычного, а в глазах читалось что-то между решимостью и сомнением.
— Я хотела поговорить, — начала она, сжимая и разжимая кулаки.
Интересно, сколько времени у неё ушло на то, чтобы решиться на этот разговор?
— Говори, — я сел на спальном мешке.
Она замерла на секунду, будто подбирала слова, потом резко выдохнула:
— Прости. За всё.
Я приподнял бровь. Это было неожиданно.
— За издевательства. За то, что считала тебя никчемным калекой. — её голос дрогнул. — Теперь… я вижу, кто ты на самом деле. И я с тобой. Не потому что так безопаснее. Не потому что у меня нет выбора.
Она посмотрела прямо на меня, и в её взгляде не было ни капли привычной надменности.
Вот только, может быть это была выработанная за годы недоверчивость, но я чувствовал, что что-то здесь не так. Ива никогда не извинялась. Никогда.