Обратно двигались вдвое медленней: посменно тащили носилки с Зоргом. Да и без него, травмированные не были способны держать высокую скорость. Странно, но во время движения боль в ребрах меня практически не беспокоила. Дышать старался неглубоко, мягко ставя носок ноги и не делая резких движений.
Мы не стали возвращаться по своим следам на юг, сразу двинувшись на восток. Полоса, перепаханной копытами, земли, на восток протянулась около трех километров. И не меньше на запад, по данным разведки Бера. Чтобы отвлечься от грустных мыслей, постарался примерно рассчитать количество животных, оценив площадь каждого из них в три квадратных метров. Не все антилопы двигались сплошной массой, в стаде были довольно большие разрывы. Дойдя до необходимости высчитать скорость прохождения каждого животного, плюнул на расчеты.
Солнце клонилось к закату, когда решили остановиться на ночлег у группы из двух десятков деревьев. Хвороста на земле хватало для костра на всю ночь: затихшая было саванна стала оживать разнообразными рычаньями, визгами и рыками. Местность для ночлега просматривалась издалека, огни костров заметят за многие километры. Но другого выхода не было, уставшие и травмированные люди и так с трудом преодолели больше пятнадцати километров.
— Удвой на ночь караулы, — Бер даже не стал ничего уточнять, молча выслушав мои указания. Мой приемный сын, наверное, из стали — он чаще всех нес сегодня носилки, не пользуясь правом командира. При этом, когда руки были свободны, шел во главе отряда, периодически взбегая на возвышенности, встречавшиеся по пути. Я не помню, чтобы он жаловался на усталость, плохую еду, недосыпание. Потеряв Санчо, еще сильнее ощутил свою привязанность к этому сыну. Где-то в глубине души меня корежило то, что приемных детей я люблю больше родных. Может не больше, но точно не меньше. Это можно объяснить психологической привязанностью — мои родные дети не прошли со мной столько испытаний как Санчо и Бер. К двум последним я испытывал не только любовь, но и дружескую привязанность и чувство огромной благодарности.
— Макс Са, с такой скоростью мы будем идти две недели до Наты, — отдав распоряжение, Бер приземлился рядом со мной, готовый вскочить в любую минуту. Он напоминал хищника, даже сейчас сын сел так, чтобы держать в поле зрения добрую часть саванны за моей спиной.
— Проклятые антилопы, — проворчал я, откидываясь на спину. Сегодня небо было безоблачным, звезды мерцали, напоминая о моей профессии. Именно моя профессия космонавта послужила причиной моего появления в этом мире. Делая ошибки, теряя друзей и близких, мне удалось добиться определенного успеха. Не появись в моей жизни американцы, такое было невозможно. Мы с Тиландером редко разлучались надолго, вот и сейчас, остро почувствовал, как его не хватает. Бер идеален во всем кроме разговоров — не получаются у него длинные беседы. Он лаконичен, исполнителен, но вести долгий диалог не способен.