— Шлем? — я на мгновение призвал из Инвентаря свой шлем так, чтобы он соприкоснулся с трофейным. — Этот?
Мой потеплевший шлем уже исчез в Инвентаре, а трофейный я вскинул перед собой.
В глазах Асклепия промелькнуло недопонимание — он не мог понять, показалось ли ему появление второго шлема — но я не дал ему время на раздумья.
— Лови!
И я швырнул его в сторону, выкидывая за пределы смотровой площадки. Швырнул хорошо — со всей своей силы.
На лице Асклепия мелькнуло торжество вперемешку со злостью, и он прыгнул за шлемом.
— Не удивлюсь, если он умеет летать, — пробормотал я, бросаясь вперёд.
Вскочив на бортик смотровой площадки, я сделал широкий шаг в никуда.
На мгновенье дух перехватило — а что, если я ошибся? — но в следующий момент сверкнула молния, и подо мной появился сотканный из жемчужных разрядов мост.
— Вперёд! — приказал я сам себе и зашагал по мосту.
— Не-е-ет! — в спину ударил тоскливый вопль Асклепия, а в следующий момент рядом со мной очутился Евгений.
В его глазах плескалась незамутнённая ярость, но стоило ему протянуть ко мне руки, как по ушам ударил крик Асклепия:
— Иди за ним, Махаон!
Махаон? Сын? Брат? Племянник?
— Сын , — глухо отозвалась Эпеона. — Наш сын…
Не зная, что ей ответить, я схватил Евгения-Махаона за рукав мундира и потянул за собой.
Я шёл, волоча за собой товарища, в сознание которого Асклепий подселил своего сына и ощущал, как рушатся наши с Асклепием Осколки.
Эпеона оказалась права — Асклепий, поняв, что проиграл, постарался спасти самое ценное, что у него было — своего сына. Наверное, мне стоило ему посочувствовать, но я отлично помнил, как он пытался скинуть меня со скалы.
— У тебя был шанс, — прошептал я. — Решить проблему так, чтобы в выигрыше остались все. А сейчас… пожинай плоды своего эгоизма!
Я шёл по жемчужному мосту, таща за собой Евгений-Махаона, и ощущал, как Осколки трещат по швам в отчаянной попытке сохранить мост. Асклепия я не ощущал, но был уверен — он сделает всё, чтобы Махаон оказался в Школе. И мой осколок ему в этом… помогал?
Хм, а не пошёл бы он к чёрту?
Усилием воли я приказал своему Осколку сфокусироваться на своём выживании.
От него пришло сначала непонимание, а затем… благодарность? Мой Осколок перестал помогать Асклепию, и мост мгновенно пошёл трещинами.
Но и это оказалось не всё!
Моя рука, на которой была Школьная татуировка, вспыхнула огнём, и я с трудом удержался от стона.
Не знаю, что случилось, но идти стало в разы сложнее, и я впервые подумал о том, что мы с Евгением можем и не дойти.
— Не дождётесь! — процедил я, упрямо шагая по рассыпающемуся мосту.