Порталов становилось всё больше, на улицы Нью-Йорка выходили бесконечные легионы песьеголовых, и вскоре в бой вступила Национальная гвардия при поддержке Титанов.
Тщедушного вида паренёк прикрывал радужными щитами гвардейцев, и они шквальным огнём выкашивали десятки, если не сотни легионеров.
Видимо, его щиты препятствовали ментальному воздействию, поскольку гвардейцы и не думали стрелять по своим.
И тогда-то некроманты пустили в ход костяных гончих.
Поджарые химеры, не обращая внимания на автоматный огонь, атаковали порядки Национальной гвардии.
Несколько гончих не пережили выстрелов из дробовиков, ещё штук пять подорвались на гранатах. К Титану добрались всего две псины, но этого оказалось достаточно.
Одна вцепилась ему в горло, вторая — в живот. Щиты тут же пропали, и песьеголовые мгновенно взяли гвардейцев под ментальный контроль.
И так происходило повсеместно…
Не прошло и нескольких часов, как Национальная гвардия и полиция сражались уже не с легионерами, а с целой армией поднятых зомби.
Не знаю насчёт всего города, но к вечеру Манхэттен был потерян. Трехранговые Титаны ничего не могли противопоставить опытным некромантам и шаманам псов.
А с наступлением ночи над Нью-Йорком взошла красная луна…
— Запускай ритуал, По! С Махаоном разберёмся по ходу дела!
Мимо меня прошли два рабочих в спецовках. Один нёс здоровенный гаечный ключ, второй — тонкий лист… золота?
— Выбиваемся из графика, мужики!
— Не отвлекайся, Михалыч! Знай себе, крути гайки!
Судя по знакомой речи, на этот раз мне показывали Россию.
Это совершенно точно был какой-то военный бункер, и около стальной арки стояли готовые к бою танки, дроны и автоматические турели.
У самой арки стоял… Евгений.
Он внимательно осматривал самолично выстроенную конструкцию и что-то бормотал себе под нос.
Взгляд Жени мне не понравился, и я сфокусировался на его шёпоте.
— Уже скоро, отец… Уже скоро… Атлантида вновь станет повелительницей миров… И я вытащу тебя из угасающего Осколка…
Я хотел было крикнуть: Тревога! Это не Женя, это Махаон! Но мои беззвучные крики услышал лишь Евгений, а точнее, Махаон.
Повернувшись ко мне, он зло прищурился и прошептал:
— А тебя, гниль, я лично отправлю на Осколок!
Вместо ответа, я посмотрел ему в глаза и попытался достучаться до Евгения.
— Ничего не выйдет! — усмехнулся Махаон. — Это тело теперь моё и только моё!
Я потянулся было за молнией, чтобы поджарить этого самоуверенного индюка, но у меня, ожидаемо, ничего не получилось.
Махаон же, посмотрев мне за спину, изменился в лице и повысил голос: