— Тогда с меня — дрова и дичь, с тебя — уют и всё такое, — откликнулся парень. — Одолжишь винтовку?
«Всё такое» у Алисы получилось гораздо лучше, чем у Виньярда добыча дичи. Отчаявшись подстрелить достойную добычу, он сбил из винтовки с ближайших веток трёх упитанных голубей, высмотрел на мелководье крупную рыбину — выцелил и её тоже. Набрал большую охапку дров и потопал в сторону лагеря.
Палатка, костерок из маленьких веточек, чайник на огне… А ещё — сигнальные датчики по периметру и револьвер, направленный в его сторону. Умница Кавальери!
— Ощипывать и потрошить будешь сам, я это дело терпеть не могу… И отойди вон туда, чтоб не воняло! — сказала умница и сморщила носик.
— Нет проблем! Дрова тогда колоть тебе!
— Пф-ф! — в руках Алисы вжикнул вибронож.
Эта парочка наслаждалась путешествием, и делала в сутки не больше пятидесяти километров. В таком темпе они должны были выйти к источнику сигнала дней через шесть-семь. Кое-где попадались следы присутствия человека: тропка, кострище, оберег, привязанный к ветке дерева, пометки на стволах кедров. Но самих людей Сью и Алиса пока не видели.
Встреча с местными состоялась на пятый день, с самого утра.
— Э-э-э-э… Сью-у-у? — Алиса выглянула за пределы палатки и тут же сунулась обратно. — Это, наверное, к тебе. Я их точно не знаю.
— Кого — их? — спросонья Виньярд плохо врубался в ситуацию, да и девушка говорила загадками.
— Ну, там вот стоят какие-то… Как бы Спасский сказал? Группа товарищей, вот. Делегация по встрече.
— В кокошниках и с хлебом-солью?
— Каких ещё кококо?.. Нет! В косухах и с луками!
Виньярд тоже выглянул наружу. Действительно: не меньше полусотни типов в кожаных куртках с оружием и саадаками, полными стрел, окружили их небольшой лагерь, но периметр с сигналками не переступали, и за оружие не хватались. И агрессии не проявляли. А потому Сью как был — в одних шортах, вылез наружу.
— Хао, дорогие товарищи! — сказал он на англике, ибо ничего более умного придумать не смог.
В ответ послышалось многоголосье на разных языках:
— Сайн байна! Салам! Нихао! — и, наконец, почти знакомое: — Здрасти!
Они таращились на его татуировки так, что ему даже стало неловко. Потому он предложил, старательно подбирая слова на языке русов и дублируя их многократно синонимами:
— Я оденусь, а потом чаю попьём?
— Чай, да! Чай — это хорошо! — стало ему ответом, и внезапно: — Кто чай не пьёт — тот чмо!
Их было трое — тех, кто понимал его и мог изъясняться более-менее внятно. Старик — смуглый, с хитреньким взглядом, редкой седой бородой и длинными серыми космами. Рыжий крепкий мужчина с пронзительными голубыми глазами и пудовыми кулаками. И третий — тоже крепкий, но черноволосый, с коротким ёжиком волос и решительно выпяченной челюстью — настоящий воин.