Город Мани был непривычно шумным. На улицах толпились переполненные добродетелью люди и о чем-то судачили. Кто-то семенил на рынок. И это под закат дня!
Правитель Таксмар встретил своего пленника в большой комнате.
— Срочно ступай вот с этим господином, Гуэрера, — он указал рукой на крепкого незнакомца в иноземных одеяниях. — Он проводит тебя к другому господину — богатому торговцу из западных земель! Тот хочет с тобой поговорить.
«Милостивейший» был непривычно оживлен. Наметанный глаз работника сразу приметил в комнате пару крепких сундуков — таких в Мани точно не делают. Как раз возле них стоял иноземец. По-хозяйски стоял.
«Дары купца, — догадался Гуэрера. — За меня, что ли?».
Это было странно. Однако, пленник только улыбнулся и согласно кивнул. Это первое что он научился делать, попав в плен: улыбаться и соглашаться на всё. Возможно, именно поэтому он до сих пор жив. Иноземец кивнул ему в ответ и, не прощаясь с правителем, пошел к выходу. Совершенно уверенный в том, что пленник пойдет за ним.
Путь был долгим. Они вышли из города и миновали ближайшие поля. А возле опушки леса… У Гуэреры глаза на лоб полезли: огромный лагерь! Яркие шатры, несколько сотен людей, немало явных воинов… их оружие! Оно такое… непривычное. И все люди — явные чужаки. В Мани и других городах виников люди одеваются и выглядят совсем не так.
— Никан! — приказал сопровождавший его иноземец и указал на шатер.
Пленник вошел. Стулья! С ума сойти! Он так поразился этому предмету мебели, что не сразу обратил внимание на хозяина шатра. Богатый. Очень! А еще непривычно высокий и здоровый — это не сразу удалось понять, потому что торговец сидел на стуле.
Тот указал гостю на второй, приглашая сесть. Гуэрера замер. Дело в том, что от движения шикарный плащ сполз с плеча, и стало видно правую руку иноземца: маленькую и скрюченную. Опомнившись, он все-таки сел на непривычный стул и стал ждать.
Какое-то время хозяин шатра с довольной улыбкой изучал лицо своего гостя. И, наконец, спросил:
— Квод номен тиби эст?
Пленник машинально пожал плечами. Не понимаю, мол. И уже в момент движения застыл, пронзенный догадкой. Несмотря на жуткое произношение краснокожего дикаря, он понял вопрос! И узнал язык. Пусть его назовут сумасшедшим, но это латынь!
— Мии номен эст Гуэрера… — машинально ответил он, хотя, слова подбирались с трудом.
— Но, — поморщился сухорукий купец. — Христонум номен. Туум.
— Гонсало Герреро, — потрясенно выговорил пленник и с надеждой произнес. — Ин номине Патрис эт Фили эт Спиритус Санкти?
— Но, — повторил удивительный иноземец, но уже с улыбкой. — Нет. Мой знать один этот язык. Плохо знать, — и тоже спросил с надеждой в голосе. — Ду ю спик инглиш?