Тлакатль буравил меня взглядом.
— А, Даритель! Если ты и дальше будешь считать себя пленником, то чем ты отличаешься от астекского раба? Возможно, тогда будет правильно, если ты и судьбу его разделишь? День Токсталь, кстати, совсем скоро.
Цыганка привокзальная
Было ли мне страшно в тот момент? Безусловно, да. Но я, как мантру, повторял в голове одну мысль: страх — долой! Тлакатль не должен загнать меня обратно. Но, с другой стороны, он должен чувствовать себя победителем. Так что маска растерянности, страха, гневадолжна присутствовать обязательно. И это было нетрудно сделать! Потому что Человек почти прямо сказал мне, что я полезная корова, но, если корова будет доставлять больше неприятностей, чемпользы, то ее прирежут.
Логично. И даже прецедент привел мне в качестве примера.
Дождавшись его ухода, я успокоил расшалившиеся нервишки. И начал думать. Главный вывод, который я могу сделать: следующая попытка освободиться станет для меня последней. Хуакумитлу торжественно распилят на части и примутся молиться мощам с удвоенным усилием. Либо найдут другого такого же и продолжат молиться уже ему. Для меня, собственно, никакой разницы.
Составить план по спасению не получалось. Родился только пункт первый: изо всех сил доказать свою полезность, чтобы лишний раз задумались, прежде чем прирезать. Я принялся старательно выдумывать новые дары, что дело далеко непростое. Почти все идеи родились еще в Четландии. Остальное либо не реализовать в имеющихся условиях, либо они нафиг не нужны.
Но яма появится только у того, кто копает. Я высасывал из пальца, что мог. Неожиданно стрельнула совершеннейшая мелочь: я вспомнил, как делал вертушки из бумаги. Крестовинка на палочке, несколько лопастей из разноцветных листков, скрученных в кулечки. И бежишь по улице — радостный беззаботный пацан — а вертушка крутится на ветру.
Индейцам понравилось! В короткий срок храм был утыкан шелестящими вертушками. А я рассказал, что точно такую же штуку, только очень большую, можно использовать для мельницы. Ветряк сам будет крутить жернова, даже рабы для этого станут не нужны. Я смутно понимал, что это должно работать посредством системы шестерней, но не мог толком это ни изобразить, ни объяснить. Проект ветряных мельниц ушел на полку, хотя, меня похвалили за усердие.
Я же волком метался по подземелью. В конце концов, из мучительных поисков выхода я выдавил промежуточную цель: мне нужен независимый источник информации. Причем, такой, который сам об этом знать не будет. В подземелье появлялось более двадцати человек. Несколько обычных охранников контролировали меня во время редких прогулок (теперь те стали абсолютно похожи на тюремные выгулы; в специальном месте, строго по определенным часам). Но мне важны те, кто посменно работали со мной в святилище. Кто-то из них тоже всего лишь охранял бога, но некоторые по-настоящему работали в команде, реализуя мои предложения. Постоянных «секретарей» было восемь. Честно говоря, у меня даже раздумий не было за кого взяться.